Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

Я прищурилась, не веря своим ушам.

— Джон Джеймс? Что это ещё за извращённая игра?

— Единственная, которая имеет значение, — объяснил он. — Игра в обман. Мы оставим след из хлебных крошек. Создадим иллюзию. Ты придёшь к Джону Джеймсу — дрожащая, сломленная — и сыграешь испуганную женщину, которую преследует ярость Бальтазара. Он тебе поверит. И скажет именно то, что нам от него нужно: куда отнести дневник. Куда доставить кинжал Солнца.

— А потом? — спросила я едва слышно.

Сальваторе впился в меня хищным взглядом.

— Потом ты будешь следовать его указаниям. Слово в слово. Шаг за шагом. А когда придёт время…

Он наклонился ближе.

— Ты разрушишь всё до основания.

По мне пробежала холодная дрожь. Но я кивнула.

— Я не подведу.

Ухмылка вернулась на его лицо.

— Хорошая девочка.

И он исчез.

Когда его не стало, тяжесть того, на что я только что согласилась, осела на меня словно пепел.

Я сидела в полумраке гостиной Ли, дрожащими пальцами доставая из сумочки потрёпанный дневник. Кожа обложки истёрлась и смягчилась от времени, и у меня перехватило дыхание, когда я начала перелистывать страницы.

Из чернильных строк на меня набросились воспоминания — прежние версии меня самой, которые я теперь едва узнавала. Истории, высеченные в хаосе и огне. Ночи, пропитанные наслаждением и властью. Смех, эхом отражавшийся от залитых кровью стен. Я была неприкасаемой. Нераскаявшейся. Королевой, облачённой в беспощадность и ухмыляющейся словно сам дьявол.

И я любила её — каждую порочную частичку той, кем когда-то была.

Но той версии меня больше не могло существовать.

Теперь, глядя на размазанные, истёртые слова, хранившие летопись той прошлой жизни, я слышала лишь одну мысль, заглушавшую все остальные…

Пора уничтожить ту, кем я была… и переписать ту, кем мне предстоит стать.

Мне нужно было двигаться дальше. Создать новую историю — предназначенную не для того, чтобы раскрыть правду, а чтобы превратить её в оружие. Настолько искусную ложь, что она сумеет соблазнить и ввести в заблуждение, — историю, созданную специально для гордыни и одержимости Бальтазара.

Глубоко вдохнув, я взяла ручку.

Я начала писать дневник, наполненный иллюзиями — выдуманными надеждами, мечтами, которых у меня никогда не было, чувствами, которые я давно похоронила. Каждая запись сочилась притворной уязвимостью и преданностью. Тщательно расставленные фразы служили хлебными крошками — едва заметными подсказками, призванными заманить Бальтазара всё глубже в ловушку.

Два дня я почти не вставала с места. Я писала без остановки, создавая на бумаге новую личность. Мои слова порождали целые жизни — персонажей, которые танцевали и плакали, любовников, сгоравших в пламени страсти, города, которые возвышались и обращались в прах, — и с каждым росчерком пера граница между правдой и вымыслом стиралась, превращая их в нечто живое и опасно правдоподобное.

Я писала всю ночь, тело изводило меня голодом и усталостью, но я не останавливалась. Не могла. Каждое слово было ещё одним шагом к власти. К свободе. Боль в пальцах превратилась в пульс самого творения.

И в процессе… я заново открыла для себя кое-что.

Азарт сочинительства. Чистую, ничем не сдерживаемую силу созидания. Пьянящий восторг от того, как искусно можно сплетать ложь, пока она не станет на вкус неотличима от правды.

К концу второго дня я отложила ручку и заморгала, пытаясь прогнать туман перед глазами. Тело вопило о необходимости отдохнуть, но в груди разлилось глубокое, почти первобытное удовлетворение.

Это был уже не просто дневник.

Это был шедевр обмана.

Заклинание, сотканное из чернил.

Я превратила себя из злодейки, которую все боялись, в беспомощную женщину, на которую ведётся охота, — и образ получился настолько убедительным, что даже я сама почувствовала эту перемену. И когда Бальтазар прочитает эти строки, он увидит не угрозу… а добычу.

И это станет его первой ошибкой.

Стиснув кулаки и скрипнув зубами, я заставила себя двигаться дальше, борясь с усталостью, которая впивалась в сознание тысячами игл. Сон грозил утянуть меня на дно, но я не собиралась сдаваться. Пока нет. Не здесь.

Я бродила по квартире Ли словно призрак — дезориентированная, неспособная найти себе место. Хотя я знала его уже много лет, квартира казалась чужой, словно музей, тщательно собранный человеком, которого я едва знала. Тайны висели в воздухе словно паутина, а каждый угол шептал о чём-то загадочном.

Смогу ли я найти правду о нём в этих стенах?

Куда ни посмотри, повсюду были артефакты коренных народов Америки — бережно сохранённые в стеклянных витринах или небрежно разбросанные по столам и полкам. Тотемы, перья, кремнёвые клинки. Осколки забытой истории, которые Ли собирал словно трофеи. Но я не могла понять, почитал он их или использовал. Здесь ничто не было невинным.

А потом я вошла в его спальню — и застыла.

Меня накрыла волна чего-то тошнотворного. Сентиментальность. Привязанность. Они поползли по моей коже словно гниль.

Стены были увешаны фотографиями — Джек. Оливия. Ли. Все они смеялись, обнимались, навеки запечатлённые в мгновениях, частью которых я не была. Их улыбки казались оскалами.

Я бесшумно двигалась по комнате, перебирая вещи на полках, поднимая предметы, которые казались слишком уж тщательно расставленными. Рамки с фотографиями. Коробочки с безделушками. Ящики.

И тут…

У ящика углового столика я остановилась. Что-то меня притягивало.

Я выдвинула его.

Под аккуратно сложенным шарфом он ждал меня.

Её кинжал.

Клинок Оливии для путешествий во времени — поблёскивающий в мягком янтарном свете. Маленький, изящный, смертоносный. Он мерцал так, словно знал, что я приду за ним. Словно хотел, чтобы его нашли.

Сердце бешено колотилось, когда я подошла ближе, повинуясь какому-то невидимому притяжению. Я протянула руку, и кончики пальцев коснулись холодной рукояти.

Он гудел под моими пальцами — древний, осознающий, живой.

Сила волнами проходила сквозь металл, заставляя руку вибрировать словно от шёпота из другого мира.

Ли всё это время прятал его у всех на виду, как и всё остальное.

Клинок, замаскированный под памятную вещь.

Оружие, скрытое под обликом любви.

Ложь, завёрнутая в иллюзию безопасности.

Я прижала пальцы к губам, мысли лихорадочно заметались. Мне нужен был план. Что-то беспощадное. Что-то окончательное.

Выбора не было — я должна уничтожить настоящий дневник. Он был моей тенью, хранителем моих секретов, единственным, кто знал всё. Но теперь само его существование стало слишком опасным. Я заменю его фальшивым дневником. И его найдёт тот, кто должен. Я пока не знала кто, но обязательно это устрою.

А потом — Рауль.

При одной мысли о нём сердце болезненно сжалось. Вернуть его расположение будет непросто. Но мне нужен