Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

Хмыкнув, Каллум закрывает дневник и поднимает взгляд, а вот я опускаю голову, уставившись на свои босоножки. Никто из нас не произносит ни слова, хотя, может, Брайт и кричит, а я просто ничего не слышу из-за грохочущего пульса в ушах.

– Черт возьми, может, уже скажешь хоть что-нибудь, Райли?

Тяжело сглотнув, я вскидываю подбородок. На его лице не прочесть эмоции, в синих глазах отражается такой холод, что у меня по телу бегут мурашки.

– Я начиталась книг и была немного расстроена тем, что ожидание картинки из романа не совпало с реальностью. Но, знаешь, это не твое дело. Я не собираюсь отчитываться за записи в дневнике годовалой давности после первого секса, да еще и по пьяни.

Подхожу к кровати, чтобы забрать дневник, но Каллум демонстративно роняет его на пол и наступает кроссовкой.

– Что дальше, плюнешь в меня?

– Мы вместе уже давно. – Протянув руку, он ловит мою ладонь. – Пожалуйста, просто скажи, что больше не любишь его, Райли. Плевать на причину, по которой случился наш первый раз, но скажи, что сейчас все иначе.

– Я люблю Сойера только как друга, не больше.

Эта ложь дается слишком легко, потому что у меня годы тренировок.

Как можно любить одного и встречаться с другим? Достаточно ли легкой влюбленности и симпатии? Видимо, да. Каллум Брайт был обаятелен, красив, популярен и нуждался во мне. А я нуждалась в ком-то, кто будет во мне нуждаться. Это ненормально и эгоистично, но я устала сгорать в безответной любви к Сойеру, это выматывало на всех уровнях. То, что мы начали встречаться с другими людьми, слегка отдалило нас, мы перестали проводить вечера вместе, лежа в обнимку на кровати. Мы никогда не обсуждали это, просто знали, что так нельзя, будто эти объятия уже являются фактом измены. Я смирилась, что мы с Сойером не будем вместе.

Услышав мой ответ, Каллум с облегчением выдыхает, а затем сжимает мою руку крепче и тянет на себя. Я сажусь на кровать, а через секунду оказываюсь прижата спиной к матрасу под весом Каллума. Обхватив мои запястья, он поднимает их к изголовью кровати. Пальцами второй руки Каллум обхватывает мои щеки и впивается в губы требовательным поцелуем.

– Пообещай, – просит он сквозь поцелуй, – что больше не будешь общаться с ним.

– Нет.

Ответ с такой легкостью вылетает из моего рта, что я сама удивлена не меньше Каллума. Чуть отстранившись, он долго вглядывается в мое лицо.

– Что?

– Мы с Сойером дружим с детства, я не могу дать тебе такое обещание, потому что не выполню его.

– В наших отношениях будут проблемы, если Вуд останется в твоей жизни. Выбирай: либо он, либо я.

Выбор очевиден. Не то чтобы я с легкостью отказалась от Каллума в другой ситуации, но не когда он ставит мне такие условия. Мне не нужно отвечать, Каллум понимает все по одному взгляду, и его совсем не устраивает такой ответ. Он хочет переубедить меня.

Сжав пальцы на моих щеках так, что становится больно, он снова целует, но я не отвечаю. Поерзав, пытаюсь освободить руки, но хватка на моих сведенных запястьях становится только сильнее. Вжавшись бедрами в мои, Каллум отрывает пальцы от моего лица и проводит ладонью по оголенному бедру, поднимая еще выше край задравшейся юбки.

– Нет, хватит, – твердо говорю я, чувствуя, как внутри стремительно нарастает паника. – Перестань, я не хочу.

В ответ слышу, как Каллум расстегивает ремень на джинсах.

– Отпусти меня! – кричу я, брыкаясь. – Не трогай! Пошел к черту!

Словно протрезвев, он останавливается. Затуманенный взгляд потихоньку яснеет, но в глазах горит немой вопрос.

– Слезь с меня! Слезь! – Я без остановки дергаюсь, пока парень не перекатывается на вторую половину кровати. В ту же секунду я скатываюсь с нее и, спотыкаясь, пячусь до тех пор, пока не врезаюсь спиной в книжный стеллаж.

– Брось, Райли. – Каллум вскидывает ладони. – Ты же не думаешь, что я собирался… Черт. – Обхватив пальцами переносицу, он усмехается: – Даже вслух произнести этого не могу.

– Пошел вон. – Сжав кулаки, я дрожу всем телом то ли от злости, то ли от страха.

– Детка…

– Я сказала: проваливай из моего дома!

Каллум не двигается. Я хватаю с полки книгу и швыряю в него, но парень ловко уклоняется.

– Райли, я бы никогда не сделал этого против твоей воли.

– Четыре, – выдыхаю я.

– Что?

– Ровно столько раз я просила тебя остановиться. Сказала: перестань, нет, – я загибаю пальцы, – хватит и не хочу.

– Я отпустил тебя сразу же, как только ты закричала.

– Оу, так мне надо было всего лишь закричать, чтобы ты понял, что я не хочу заниматься сексом? – Невесело рассмеявшись, я хватаю с полки следующую книгу и бросаю в него. – Клянусь богом, если ты сейчас не уйдешь, я позвоню отцу, и ты даже не успеешь договорить свои извинения, потому что он ко всем чертям снесет твою голову монтировкой.

После ухода Каллум еще много раз звонил и писал, извинялся. Говорил, что не расслышал меня. Но нашим отношениям пришел конец еще в тот момент, когда он прочел мой личный дневник.

Каллум влез в мое личное пространство, и с того момента я живу в постоянном ожидании, что он расскажет о прочитанном Сойеру.

– Не думаю, что возвращать наши отношения – хорошая идея, Каллум. Ничего не выйдет, ты ведь сам это понимаешь.

– Как мы узнаем, если не попытаемся?

– Потому что ты злопамятный. Будешь ревновать, злиться и припоминать мне о произошедшем, а еще запретишь общаться с лучшим другом.

– В которого ты влюблена.

Шикнув, я быстро накрываю ладонью его рот и оборачиваюсь по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет.

– Раз ты так хорошо меня знаешь, – говорит он, скользя губами по моим пальцам, и я отвожу руку, – то скажи, какова вероятность, что я дам тебе спокойно жить в выпускном классе?

– Полагаю, шансов ноль.

– Ты не сможешь спокойно спать по ночам, раздумывая: а не звоню ли я в эту самую минуту твоему лучшему другу, чтобы рассказать обо всем? Будешь бояться, потому что не знаешь, успел ли я сделать фото страниц твоего дневника.

От этих слов меня бросает в холодный пот.

– Я могу разрушить вашу дружбу в одну секунду. Могу обратить твоих подруг против тебя. Мне ничего не стоит уничтожить твою репутацию. Выпускной класс превратится в