Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Отвращение змеей обвивает меня изнутри, готовое нанести удар.

— Ты скажешь что угодно, лишь бы спасти свою шкуру.

— Нет…

Я бросаюсь вперед и вонзаю нож ему в живот, с наслаждением слушая, как он ахает.

— Как ты там говорил, у тебя четыре дырки? Я сейчас сделаю тебе пятую. — Я поворачиваю нож, наслаждаясь его сдавленным криком.

— Пожалуйста…

— Я бы хотела продлить твою смерть после всего, что ты сделал со мной в лечебнице, но мне нужно спасти человека, которого я люблю.

Локк падает ничком. Опустившись рядом с ним на колени, я переворачиваю его тушу на живот и снова вонзаю нож ему в живот, заставляя его застонать.

— Это за то, что вколол мне всевозможные наркотики. — Я наношу еще один удар в грудь.

— Черт, — говорит он, кашляя кровью.

— Это за издевательства. — Я рассекаю его милое личико, превращая его рот в огромную ухмылку.

— А это за то, что ты трахнул меня с помощью пессария. — Мой клинок вонзается ему в пах, и он издает булькающий крик.

Он смотрит на меня, его лицо застыло в гримасе боли.

Поднявшись на ноги, я закатываю его под кровать. Кровь пропитывает перед моего халата, но я слишком далеко зашла, чтобы обращать на это внимание. Я бросаюсь к комоду и сжимаю пальцами пистолет.

Холод омывает мои чувства, замедляя сердцебиение и принося вновь обретенное ощущение силы. После этого кровавого крещения я готова ко всему.

Я прохожу через спальню, оставляя за собой кровавые следы, и выхожу в коридор. Впереди открывается дверь, и Дельта входит вместе с мужчиной, в котором я узнаю одного из зрителей.

Это светловолосый мужчина средних лет в круглых очках. Он поднимает руку и указывает на меня.

— Я думал, Долли мертва.

— Очевидно, она выжила. — Дельта с каменным лицом направляется ко мне, сверкая глазами.

Я поднимаю пистолет и стреляю ему в ногу.

Когда мужчина позади него оборачивается, я стреляю ему в спину. Он со стоном падает лицом вниз.

— Ты что творишь, черт возьми? — рычит Дельта.

— Веди меня к Ксеро, или в следующий раз я прострелю тебе ногу.

91. КСЕРО

Я просыпаюсь с ощущением, что проживаю один и тот же адский день по кругу. В висках пульсирует боль, горло саднит от крика. Я смотрю на электрический стул сквозь прутья клетки, уже планируя побег.

Мой взгляд скользит по засохшей крови, растекшейся по полу, к неподвижному телу Камилы. Холодный нож скорби вонзается в мое сердце, прорываясь сквозь пелену. Последнее, что я помню, — как я обнимал ее, пока она умирала, а потом все пошло наперекосяк.

Из-за отцовского наркотика я погрузился в жестокий кошмар, в котором трахал Аметист, убил Долли и прорубил себе путь сквозь толпу тел. Я чувствовал себя неприкасаемым, могущественным в своей мстительной ярости, пока все не погрузилось во тьму.

Поднеся испачканные руки к лицу, я задаюсь вопросом, не кроется ли за этим сном нечто большее, чем просто мое измученное воображение. Слишком много крови, чтобы это была кровь Камилы. Она на моих щеках, в волосах, на кончиках ресниц. Если я расправился с подельниками отца, то кого из близнецов я трахнул и убил?

Я вскакиваю на ноги, сердце бешено колотится.

Сама мысль о том, чтобы предать моего хрупкого призрака, немыслима. Мысль о том, чтобы причинить ей вред, даже непреднамеренный, непостижима.

Дверь распахивается, и в комнату просовывает голову невысокий мужчина. Его глаза расширяются, когда они встречаются с моими, и он делает шаг внутрь.

— Ксеро Гривз, — произносит он с придыханием, полным благоговения. На нем простой серый костюм с таким же галстуком, и наряд этот так же невыразителен, как и его заискивающий тон. — Дельта сказал, что я найду тебя здесь, но еще он сказал, что ты будешь без сознания!

Я сжимаю зубы.

— Я большой поклонник твоего творчества, — продолжает он, не сводя глаз с моей груди. — Видео с убийством мачехи были… впечатляющими.

В моих венах вспыхивает ярость, словно адское пламя. Я стискиваю зубы, когда до меня доходит, что отец обращается со мной как с экспонатом в гребаном зоопарке.

Заставляя себя сохранять спокойствие, я фыркаю.

— Сколько ты заплатил за привилегию лапать меня, пока я сплю?

Его щеки краснеют, и он подходит ближе к клетке. Он не отвечает, но то, как его взгляд скользит по моему телу, подтверждает мои подозрения. Мое сердце бешено колотится, а кровь шумит в ушах, угрожая заглушить все рациональные мысли. Сделав глубокий вдох, я подавляю свое возмущение и сосредотачиваюсь на том, чтобы использовать его в своих интересах.

Мужчина останавливается на расстоянии вытянутой руки и смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

— Ты сделала этот пирсинг в тюрьме?

— Только один из них, — отвечаю я, заставляя себя не съеживаться от ощущения, что по мне ползают муравьи.

Он подходит достаточно близко, чтобы я могла разглядеть нитевидные вены на его щеках и то, как заливаются потом пробелы между его редкими волосами.

— Который из них?

Моя рука скользит вниз по моему прессу, отчего у него перехватывает дыхание. Я поднимаю свой член и показываю на участок кожи, где его основание соединяется с моими яйцами.

Он выдыхает.

— У тебя есть лесенка для мошонки?

— Разве ты не видишь туннель из плоти? — спрашиваю я.

Нахмурив брови, он наклоняется ближе и прищуривается.

— На что я, по-твоему, должен смотреть?

— Подойди ближе, и ты увидишь, — говорю я, понижая голос на октаву.

Дыхание фаната учащается. Он поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, и я вызывающе поднимаю бровь. Облизывая губы, он подходит ближе к клетке. Затем поднимает дрожащую руку и шепчет:

— Можно мне?

Я хватаю его за запястье, притягиваю к себе и бью головой о металлические прутья. Раздается оглушительный стук. Из его носа хлещет кровь, как из сломанного крана, и он кричит. Я наношу еще два удара, каждый из которых доставляет мне больше удовольствия, чем предыдущий.

Воздух наполняется запахом железа, когда он падает на пол. Я укладываю его рядом с клеткой и роюсь в его карманах, пока не нахожу телефон. Дрожащими пальцами я набираю номер Тайлера, тяжело дыша.

Он отвечает после первого гудка.

— Что?

— Это я.

— Где тебя черти носят? — спрашивает он с тревогой в