Багровая песнь (ЛП) - Джей Роуз

— Даже когда я разбила тебе сердце и исчезла?

— Я приходил и проверял, как ты, раз или два, — признается он. — По приказу твоего папы, конечно. Ты выглядела счастливой. Я мог отпустить тебя, пока знал, что ты в порядке.

Он засовывает руку в низкий вырез моего платья и прячет кольцо в левой чашке бюстгальтера. Тяжелый вес холодного золота прижимается к моей коже. Кивнув, я смотрю на разгромленный кабинет отца.

— Нам, наверное, стоит здесь прибраться.

— Зачем? — Дрейк улыбается мне. — Ты сама сказала — теперь все это место твое. Делай, что хочешь.

— Я хочу сжечь этот особняк дотла.

Он хмурится.

— Почему?

Я указываю на кабинет.

— Посмотри на это место. Он умер здесь, в одиночестве. Тот ублюдок, который убил моего папу, сделал это в единственном месте, где он должен был быть в безопасности.

— Ты не чувствуешь себя здесь в безопасности? — догадывается Дрейк.

— Как я могу чувствовать себя в безопасности? Если кто-то, кто ненавидел папу, смог подобраться к нему так близко, никому из нас не может быть безопасно. Пока мы не найдем виновного.

Нахмурившись, Дрейк прочищает горло и снимает меня с колен. Я встаю на ноги, а он оглядывает комнату.

— Я здесь уберусь. Иди найди остальных членов семьи.

— Ты уверен? — Я поправляю платье.

Дрейк наклоняется и прижимается губами к моим. Я углубляю поцелуй, позволяя нашим языкам танцевать в общем дыхании. Его руки скользят по моим закрытым рукам, задерживаясь на клейме.

Прервав поцелуй, Дрейк толкает меня к двери. Я вытираю губы, прежде чем выскользнуть, стараясь не улыбаться как чертов подросток. Обручальное кольцо в моем лифчике может подождать, чтобы испортить мне настроение после секса позже.

— Афина?

Я замираю на полпути к остальным, проклиная про себя. Нико спускается по двойной лестнице, все еще с зажженной сигарой в руке.

— Я даже не буду спрашивать. — Он смотрит на мое смятое платье и все еще растрепанные волосы. — Ты должна быть осторожнее с Хардрайтом.

— Не понимаю, о чем ты, — отвечаю я жестко.

Смеясь, он подходит ко мне с легкостью уверенного в себе продавца. Что бы он ни говорил, Нико всегда будет преследовать свои интересы. Он сдался мне, но это не значит, что я могу ослабить бдительность.

— Я не хочу, чтобы тебе причинили боль.

— Дрейк никогда бы не причинил мне вреда.

Нико вдыхает сигарный дым и выдыхает его в мою сторону.

— Охранные собаки все равно кусают руку, которая их кормит. Если им угрожают достаточно сильно.

— Хватит говорить загадками, черт возьми, и скажи прямо, что ты имеешь в виду. Я не собираюсь тратить следующие пятнадцать лет на то, чтобы разгадывать твою чушь.

Он останавливается в нескольких сантиметрах от меня.

— Кому выгодно, чтобы ты заняла место главы этой семьи? Кто больше всех хотел твоего возвращения? Кто был ближе всего к твоему отцу?

Грудь горит от ярости, я хватаю Нико за руку. Мы попадаем через прихожую в соседнюю комнату. Я хлопаю дверью за нами, готовая высказать ему все, что думаю.

В прачечной пахнет цветочным моющим средством, машины стирают скатерти и использованные салфетки после ужина. Сигара висит у Нико во рту, он улыбается.

— Не нравится правда, Афина?

— Я должна была догадаться, что это все было притворством, — шиплю я ему. — Ты хорошо сыграл перед семьей. А теперь пытаешься изгнать меня.

— Напротив, я счастлив видеть свою любимую кузину на троне. Просто думаю, что тебе пора начать указывать пальцем в правильном направлении.

— Любимая, ага, черт возьми.

Нико прислоняется к стиральной машине, все еще хихикая.

— Твой отец любил Дрейка как сына, иногда даже больше, чем членов своей семьи.

— И что? Ты завидуешь?

— Вряд ли, — рычит он. — Я в два раза больше мужчина, чем этот социопат-псих. Мы все работали до седьмого пота, чтобы построить эту империю. А Элиас заботился только о своих маленьких отчетах, когда посылал Дрейка шпионить за тобой.

— Перестань пытаться натравить меня и Дрейка друг на друга. — Я смеюсь над ним. — Он уже рассказал мне, что следил за мной раз или два. Я знаю.

— Пару раз? — выпаливает Нико. — Афина, он следил за тобой пятнадцать лет. За каждым твоим шагом. Дрейк был твоей постоянной тенью. День за днем.

Застыв на месте, я смотрю на него с открытым ртом.

— Это неправда. Я бы знала. Ты лжешь.

— Но ему этого было недостаточно, верно? — без колебаний продолжает Нико. — Одержимость больше не удовлетворяла его. Ему нужен был повод, чтобы вернуть тебя домой, на этот раз навсегда.

— Прекрати! — Я хватаю его за лацканы и бью его головой об стиральную машину. — Ты злобный мудак. Я никогда не отдам тебе империю папы, какие бы игры ты ни играл.

— А что может быть лучше для возвращения его драгоценной кошечки домой, чем расследование убийства и заманчивое наследство? — Нико качает головой. — Я пытался взять все на себя и дать тебе шанс уйти. Ты им не воспользовалась.

— Ты предложил мне остаться сегодня утром!

— Мои права никогда не были надежными, — отвечает Нико. — Картели действуют по строгим принципам. Единственный способ завоевать лояльность семьи — это передать мне трон. Тогда никто не сможет бросить мне вызов.

Отпустив его пиджак, я делаю несколько шагов назад. Мне кажется, что меня ударили прямо в грудь. Для Нико все это было игрой в шахматы, способом законно получить ключи от королевства.

— Почему я должна сдаться тебе сейчас? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Потому что ты знаешь правду, — настаивает Нико, делая шаг ближе. — Кто убил твоего отца, Афина? Кто преследовал тебя последние пятнадцать лет?

— Это был не он. Перестань!

— Кто знал, куда именно отправить голову Элиаса? — настаивает Нико. — Кто забрал тебя, привез сюда и подтолкнул к тому, чтобы ты взяла власть?

— Лжец! — кричу я ему. — Я вырежу тебе язык, а потом убью всех остальных. Мой папа не будет единственным членом семьи, который умрет в этом месте, но ты будешь последним.

Нико колеблется, наклонив голову.

— Интересно. Полагаю, вполне логично, что он солгал о том, где нашли Элиаса. За это я ему отдам должное.

— Продолжай. Скажи мне, что его не убили в его кабинете. Продолжай врать. Ты копаешь себе могилу. Твои люди теперь подчиняются мне.

Нико смеется мне в лицо.

— Ты глупая девчонка. Я честно думал о тебе лучше. В кабинете? Серьезно?

— Посмейся еще раз и посмотри, что будет.

— Я знаю, что ты сняла немало голов, — продолжает он, не обращая