Тайное пристанище - Кэтрин Коулc

Я наклонилась вперед, положив руки на стол.

— Я знаю, это страшно. Но моя главная задача, чтобы вы были в безопасности. Я сделаю для этого всё. И буду слушать вас: чего вы хотите, чего нет, что, по-вашему, будет лучше. И всё, что вы скажете, услышит судья. Моя работа — быть вашим голосом. Ладно?

Хейден явно сомневалась, но Грейси и Клементина кивнули.

Габриэль посмотрел на меня:

— Я провожу вас в дом, соберем вещи для девочек.

Я снова обернулась к ним:

— Есть любимые вещи, которые вы хотите взять? Игрушки, пледы, что-то особенное?

— Моего сквиши, которого мне подарила Хэй-Хэй, — прошептала Грейси.

Клементина моргнула несколько раз, всё еще бледная.

— Можно мои школьные книжки? И «Голодные игры» — я как раз на середине.

— Конечно. Возьму все рюкзаки, — сказала я с маленькой улыбкой. — Отличная книга.

— Правда?

Моя улыбка превратилась в ухмылку.

— Команда Гейла или Пита?

Щеки Клементины окрасились легким румянцем.

— Пита. Он тихий, но всегда о ней заботится.

— Иногда самые тихие — самые лучшие, — сказала я. — Знаешь, мне тоже стоит перечитать. Можем устроить свой книжный клуб.

Я почувствовала на себе взгляд — Хейден явно не горела энтузиазмом.

— Сейчас вернусь, — добавила я.

Габриэль повел меня с Ноа к дому.

— Мы уже осмотрели дом, — сказал он. — Картина невеселая.

Холодный ком осел у меня в животе.

— Что нашли?

— Незарегистрированный тридцать второй калибр. Заряженный.

Я стиснула челюсть, не говоря ни слова.

— И тайник с метом в ящике спальни матери. За это ей грозит обвинение в хранении. Плюс оружие без регистрации, и…

— Этого достаточно, чтобы изъять детей, — закончил Ноа.

Габриэль кивнул.

— Один из моих ребят проверяет ее прошлое. Может, найдем что-то, что ускорит решение судьи. Раньше ничего не всплывало, но мы должны перестраховаться. И тебе нужно увидеть дом. Он многое рассказывает. И картина, скажу честно, чертовски мерзкая.

И я наконец поняла, почему у Габриэля под поверхностью клокотала ярость. Он сдерживал ее, чтобы не напугать девочек. Но стоило мне войти в трейлер, как я ощутила тот же гнев.

Воздух пропитался затхлостью и гнилью. В раковине громоздились тарелки, на недоеденной еде кишели насекомые. Ковер в гостиной был испачкан — чем именно, лучше не знать. На диване — груды мусора. Единственное свободное место — кресло в углу с пустыми стаканами и банками из-под алкоголя.

Меня замутило. Я прикрыла нос воротом куртки. Невозможно было поверить, что девочки жили так.

— Главная спальня там, — сказал Гэбриэл, указывая в одну сторону. — А это комната девочек.

Я вошла и остановилась. Маленькая комната с двухъярусной кроватью, отдельной односпальной и двумя тумбочками, давно повидавшими жизнь. Комод у стены, рядом — шкаф. Всё чисто. Ковер без пятен, ни мусора, ни беспорядка. Только несколько кукол и плюшевых зверей, застывших посреди чаепития.

Горло сжалось.

— Хейден о них заботится, — прошептала я.

Габриэль кивнул:

— Посмотри сюда.

Он открыл шкаф. Сначала — ничего необычного: одежда, коробки, обувь. Но потом он отодвинул пару вещей и за ними оказался мини-холодильник.

Внутри — молоко, сыр, индейка. Сверху — две коробки хлопьев и пачка хлеба.

— Остальные продукты спрятаны в коробках под слоями одежды, — добавил Габриэль.

— Они прячут еду от матери, — сказала я. В груди вспыхнула ярость. Я заставила себя выдохнуть и сосредоточиться. — Ноа, нам нужно подавать на лишение родительских прав. Есть отец в документах?

На его скуле дернулся мускул.

— В свидетельствах о рождении значится Лес Дженсен. Но ни один учитель его не знает. Мать говорила, что она одиночка. — Он посмотрел на Габриэля. — Фото сделали?

— Со всех ракурсов. Даже крысиные следы засняли, — ответил тот.

Я прикусила щеку и достала из сумки пустую дорожную сумку. На такие вещи финансирования почти нет и детям нередко приходится перевозить вещи в мусорных пакетах. Я не позволяла, чтобы так было. Закупала сумки оптом, когда появлялись скидки.

— Ноа, возьми школьные принадлежности, — попросила я.

— Уже, — ответил он и пошел по комнате, пока я собирала одежду, обувь и книги Клем. Понимая, что девочки, возможно, не вернутся, я взяла больше обычного и добавила вещи, которые могли иметь значение: фотографию троих в рамке, рисунок, шкатулку с бисерными браслетами.

Ноа закинул два рюкзака себе на плечо и протянул третий Габриэлю.

— Всё, кроме… как она сказала, сквиша. — Он произнес это слово, будто оно ему чуждо.

Я подошла к кроватям, решив, что Грейси спала на нижней. Взгляд пробежал по плюшевым игрушкам и остановился на одной — круглой фиолетовой. Я подняла её.

— Сквишмэллоу. Сейчас у всех детей на них мания. Мягкие, удобные.

Я прижала игрушку к боку.

— Пора уходить.

— Долго уговаривать не придется, — буркнул Габриэль.

Сжавшись от отвращения, я прошла вслед за ним по коридору. Стоило выйти за порог, как я жадно вдохнула свежий воздух.

Ругательства заставили меня обернуться. Женщина вырывалась из рук помощника шерифа, пытавшегося усадить её в машину. Волосы — смесь каштановых и седых прядей, янтарные глаза потускнели, кожа землистая. Но я узнала бы это лицо где угодно.

Однажды я видела фотографию — её и мужчины. Мятая, пожелтевшая. И всё равно она отпечаталась в памяти навсегда. Потому что я знала, что они сделали.

Рука сама собой сжала руку Гвбриэля так сильно, что он резко повернулся ко мне. Сердце грохотало в груди, в ушах стоял звон крови.

— Ч-что она здесь делает?

Он нахмурился.

— Это Рене Дженсен. Мать девочек. Ты её знаешь?

— Эти девочки… — слова застряли в горле. Мысли сложились в одну ужасающую картину, и в животе поднялась тошнота. У Грейси, Клементины и Хейден — янтарные глаза. Цвет, который я знала лучше любого другого.

Эти девочки — сестры Кая. И он даже не подозревает, что они существуют.

5 Кай

Фары выхватили из темноты почти пустую парковку Haven, осветив настенную роспись, которую я сам когда-то нарисовал. В ней переплелись разные стили: буквы — дань моей любви к тату, а прячущиеся за ними звери символизировали мой родной город и природу, которая всегда помогала мне держать равновесие. И, конечно, повсюду летали воробьи.

Я припарковался у двери, прикидывая, кто из своих сегодня внутри. У всех, кто бывал здесь по вечерам, были ключи — люди, которым я доверял настолько, что позволял приходить и уходить, когда им вздумается. Я заботился о них всех, но сейчас хотел только одного — чтобы никто не мешал.

Вылез из пикапа и направился ко входу. Дверь была не заперта — Серена, мой управляющий, все еще была на месте. Стоило мне