Твой личный ад - Джессика Оливейра

— Ты из тех, кто всегда ищет в людях хорошее, — говорит он, бросив взгляд через плечо. Прядь волос падает ему на глаза. — Не знаю, как там в Калифорнии, Лав, но здесь, в Серпентайн-Хилл, лучше настраиваться на худшее.

— Хочешь сказать, что и от тебя мне следует ожидать худшего?

Мэд поворачивается ко мне с улыбкой, от которой внутри все замирает.

— Я говорю о мужчинах, которые любят злоупотреблять доверием беззащитных девушек, — он укладывается на спину.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Если бы я хотел тебе навредить, разве стал бы спасать тебя сегодня? — его взгляд словно говорит: — Я тебя поймал.

Отвожу глаза, уставившись на турник над дверью.

— А тебе не страшно, что кто-нибудь узнает о том, что ты сделал с Дином в туалете?

— Он пытался тебя изнасиловать. Думаешь, он станет подавать на меня жалобу? — отвечает он равнодушно.

Я киваю в ответ.

— Может, хочешь перекусить? Можем заказать что-нибудь, — внезапно предлагает он, и такая учтивость кажется странной.

— Нет, я не хочу есть. Очень устала и предпочла бы поспать. Вернуться сюда оказалось намного сложнее, чем я предполагала, — шепчу я. Мэд подходит к выключателю и выключает свет. Через окно проникает свет с улицы, создавая тени на его лице.

— Может, поговорим? Возможно, я смогу помочь.

В голове всплывает образ: Мэд расправляется с Тенью так же жестоко, как с Дином, и на моих губах появляется горькая усмешка.

— Нет, спасибо, — я снимаю кеды и откидываюсь на подушки. — А на этих простынях безопасно спать?

Его смех вызывает дрожь во всем теле.

— Я не приглашаю сюда девушек, — он снимает джинсы, оставаясь в черных боксерах.

— Я не собираюсь спать с тобой, — предупреждаю я, бросив взгляд на его друга, который спокойно спит внизу. Он смеется.

— После того, что сегодня произошло, я бы не стал даже пытаться, — говорит он. Я киваю, но думаю, что, возможно, это просто слова, чтобы потом соблазнить меня. И, черт возьми, это действует.

— Спасибо, — шепчу я и закрываю глаза, чувствуя его улыбку.

Открываю глаза от яркого солнечного света и обнаруживаю себя в крепких объятиях Мэддокса. Моя голова уютно устроилась у него на плече, а его спокойное дыхание щекочет мне ухо. Тепло его тела, словно от нагретого камина, согревает спину, и я слегка отодвигаюсь, чтобы не сбросить одеяло.

Постепенно расслабляюсь. Кажется, с момента приезда в Серпентайн-Хилл я не спала так спокойно и крепко. То чувство защищенности, которое дарит мне Мэд, я никогда не испытывала прежде — возможно, потому что в Калифорнии мне не приходилось жить в постоянном страхе.

Его рука скользит по моему телу, и он притягивает меня ближе, словно пытаясь окутать своим теплом. Наши тела идеально подходят друг другу, каждая линия находит свое отражение — будто мы созданы друг для друга.

— Хорошо спала? — шепчет он мне на ухо, переплетая наши ноги, и его хрипловатый голос ласкает мой затылок. Не знаю, когда за ночь мы стали настолько близки, но мне хочется оставаться в его объятиях как можно дольше.

— Это была лучшая ночь с тех пор, как я здесь, — признаюсь я.

— Не за что.

Я смеюсь и легонько толкаю его в живот. Мэд перехватывает мою руку и зажимает мои ноги между своими. Его утренняя эрекция прижимается ко мне, и волна жара мгновенно разливается по телу. Сердце колотится в груди. Он отпускает меня, но никто из нас не отстраняется, и мой разум словно отключается, пока я пытаюсь вспомнить, как нужно дышать.

Оглядываюсь через плечо и встречаюсь с его сверкающими голубыми глазами. Его темные, растрепанные волосы обрамляют лицо, делая его невероятно красивым.

Прижимаюсь к нему задницей, и этот жест так же красноречив, как и движения его большого пальца, рисующего круги на моей коже и разжигающего пламя желания.

Мэддокс глубоко вздыхает и издает низкий рык, а я задыхаюсь, чувствуя, как его пальцы скользят по тонкой ткани моих трусиков. Его прикосновения одновременно твердые и нежные, и по спине пробегает дрожь. Смесь возбуждения и тревоги наполняет все тело.

Мэд наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею, его взгляд задерживается на синяке. Его глаза наполняются вопросами, когда наши взгляды встречаются.

— Пожалуйста, не спрашивай об этом, — шепчу я, беру его руку и направляю ее вниз, отключая все разумные мысли и полностью погружаясь в тепло его прикосновений. Я сосредотачиваюсь только на его аромате и жаре его тела, словно он поглощает меня целиком. Его губы оставляют дорожку мурашек и поднимаются выше, к моей ключице.

— Уверена? Я могу помочь, если ты расскажешь.

Я встречаюсь с ним взглядом, но слова застревают в горле. Никто не сможет мне помочь, а втягивая его в это, я только подвергну его опасности из-за трех опасных людей.

Качаю головой и обнимаю его за шею, притягивая ближе. Он захватывает мои губы в страстном, дразнящем поцелуе. Наши языки переплетаются, отвечая на первобытное, неутолимое желание.

Мэд опирается на локоть, стягивает с меня одеяло — и только тогда я осознаю, что на мне нет юбки. Наверное, я сняла ее во сне. Его рука скользит по внутренней стороне бедра, приближаясь к самому чувствительному местечку.

— А я думал, ты не собираешься со мной спать, — шепчет он, покусывая мочку моего уха. Его палец задевает резинку трусиков и резко отпускает ее, заставляя мою кожу гореть.

— Девушка имеет право передумать. Только не торопись, — говорю я, испытывая почти одинаковое чувство возбуждения и настороженности.

Губы Мэддокса снова находят мои, пока он задирает мою блузку. Его взгляд опускается на мою грудь, соски затвердели, превратившись в тугие розовые бутоны. Его горячий влажный язык скользит по ним, и в ответ внутри меня вспыхивает огненная лавина.

Мэддокс стягивает с меня трусики, и сердце готово выпрыгнуть из груди, когда его пальцы погружаются в мою влажность и движутся к клитору. Я встречаюсь с ним взглядом, а он захватывает мой сосок между зубами, оставляя следы. Его умелые пальцы массируют мой клитор, доводя его до повышенной чувствительности. Я закрываю глаза, выгибаясь от его прикосновений, и стону ему в рот.

— Ты даже не представляешь, насколько ты совершенна, — шепчет Мэддокс, погружая в меня два пальца. Я задыхаюсь, подаюсь бедрами навстречу и встречаю его взгляд. Он выходит, задевая самую чувствительную точку, и снова проникает внутрь. Два точных движения — и я откидываю голову назад, крепко зажмурившись.

— О Боже! — вскрикиваю я, вцепившись