На крыльях любви. Лебедь - Эмилия Грин

хоть как-то меня поддержать. Просто спросить: «Алин, как у тебя дела?» В глубине души я надеялась, так и будет. Егор ведь спросил… И оказал помощь в трудный момент, хоть я и не просила его об этом.

А Кирилл…

Он стал таким нежным… Называет меня Лялей…

Я стиснула зубы, борясь с натуральным приступом тошноты. Кожа покрылась испариной, и платье облепило спину.

– Алина? – словно издалека донесся до меня голос Лизы.

Не сразу сообразила, что девушка Воронова, усевшись на диванчик, сверлит меня внимательным взглядом.

– Так о чем ты хотела поговорить, если у вас все наладилось? – сухо озвучила очевидный вопрос.

Собеседница мученически вздохнула, перекинув копну уложенных шоколадных волос через плечо. По ее лицу пробежала тень. Было очевидно, что данная беседа дается ей непросто.

– И вроде я радоваться должна… Кирюша мне впервые за полгода цветы подарил! А меня не покидает какое-то нехорошее предчувствие. Головой понимаю, с этой Ингой накрутила-навертела… Ну где я и где эта официантка? – с губ брюнетки сорвался нервный смешок. – А как увидела, с какой улыбкой он оставил ей чаевые… И всё! Сознание услужливо подкинуло картину…

– Давай без детализации? – Я невольно наморщила нос.

Еще одних откровений на тему сексуальных способностей Воронова я просто не выдержу.

– Ох, Алин… Ты извини! Ну реально клиника! – Лиза поднялась, смерив меня сникшим взглядом. – Я ведь даже с подружками перестала делиться. Мне кажется, они только и ждут, когда мы расстанемся…

– Жаль, что у тебя такие подруги.

– Может, правда, пора топать к психологу? Боюсь испортить все своим идиотским поведением!

Собеседница опустила взгляд на лодочки цвета фуксии. Туфли дополняли ее безупречный розовый костюм и сумочку на пару тонов светлее. Однако теперь образ молодой успешной девушки в моих глазах поблек.

При первой встрече подруга Кирилла показалась мне самодостаточной и яркой, настоящей леди. Похоже, тогда она просто умело держала лицо. И с очень большой вероятностью, настоящая Лиза стояла сейчас передо мной, съедаемая тысячами сомнений. Мне даже стало ее жаль. Ад – находиться в отношениях и не чувствовать себя в них счастливой.

– Давай я лучше посоветую тебе пару семейных психологов? У них есть онлайн-методики, как грамотно работать с ревностью. Вдруг будет полезно?

Дождавшись, когда Лиза вытащит из недр люксовой сумки айфон, я продиктовала несколько фамилий в надежде, что она уже, наконец, покинет комнату для персонала.

– Алин, еще хотела попросить… – девушка замялась. – Если вдруг заметишь что-то подозрительное, ну, с этой официанткой или с кем-то другим… дай знать… Чтобы я держала руку на пульсе.

– А ты не пробовала начать ему доверять? – Я устало вздохнула.

– Доверять? – Ее брови идеальной формы слегка приподнялись.

– Ага… Когда-то я тоже очень ревновала парня. И накрутила себя бог знает как. А в итоге все мои сомнения оказались беспочвенными. Без доверия отношения обречены…

Внезапно дверь хлопнула. Наталья Леонидовна, на ходу избавляясь от тренча, вклинилась в наш диалог.

– Лиза, пойдем! Я уже подготовила бумаги и смету…

Расправив плечи, девушка Воронова натянула на лицо уже привычную жизнерадостную улыбку и с грацией кошки проследовала за управляющей, оставив меня предаваться безрадостным мыслям.

* * *

Увы, я так и не смогла полностью переключиться на работу. Видимо, зря просиживала штаны на факультете психологии. Легко давать советы другим…

В голове на репите крутились ее слова…

Называет меня Лялей…

Лялей…

Ближе к вечеру управляющая попросила меня забрать документы, так как у нее затянулась встреча с клиентами по поводу свадебного банкета.

Курьер задерживался. Мы договорились встретиться около входа в бизнес-центр, что я, собственно, и делала, дожидаясь его уже десять минут, изрядно продрогнув на осеннем ветру, к которому теперь присоединился еще и проливной дождь. Хорошо хоть ждать приходилось под козырьком.

Внезапно за спиной раздался звук разъезжающихся стеклянных дверей. Я обернулась и увидела Кирилла. Судя по выражению лица, Воронов явно не ожидал меня здесь увидеть.

Проходили секунды, а мы не двигались с места.

Я понятия не имела, как себя вести, ведь мы впервые оказались один на один. Однако события сегодняшнего дня доказывали, что нам необходимо объясниться. После того, что я узнала от Лизы, пора бы навсегда оставить прошлое в прошлом.

Достаточно ровным голосом, как будто пульс не отдавался гулом в ушах, я спросила.

– Мы можем поговорить?

Не торопясь вступать со мной в диалог, Кирилл спокойно выдерживал мой взгляд.

– Говори, – наконец, ответил без выражения.

– Здесь? Ты не хотел бы… – Замялась, обдумывая, насколько уместно договориться о встрече.

– Здесь. У меня очень мало времени.

Несмотря на пронизывающий ветер, мои щеки вспыхнули. Было так странно видеть Его в каких-то трех метрах от меня. В черной кожаной куртке. Чем-то отдаленно напоминавшей ту самую обожаемую им косуху…

Вот он. Кирилл Воронов. Когда-то такой любимый и родной. И я… Глупая незрелая девочка, не сумевшая сберечь, возможно, самое важное и сильное чувство в жизни.

Теперь он казался абсолютно чужим. Чужой мужчина. Что бы у них там ни происходило с Лизой, он жил с ней. Спал с ней. Говорил ей нежности. Пора бы уже свыкнуться с этой мыслью.

– Мы постоянно сталкиваемся… Думаю, пора кое-что прояснить. То, что до сих пор не дает мне покоя…

– А надо ли? – грубая улыбка озарила мужественное лицо Кирилла, пока он продолжал смотреть на меня сверху вниз.

Закусив губу, я кивнула.

Столько раз представляла себе этот разговор…

И вот мы стояли друг напротив друга, а между нами – огромная черная пропасть, и чем дольше мы молчали, тем больше она становилась.

– Я должна попросить у тебя прощения. Я поступила очень подло и трусливо… Папа сильно болел, и я пошла у него на поводу. Прости, что не хватило смелости расстаться по-человечески. Я вообще мало что соображала в тот период. Мне жаль, что так вышло…

Кирилл, не отрываясь, смотрел мне в глаза.

– Тебе жаль… – Мышцы на его челюсти напряглись.

Я кивнула, чувствуя, что явно переоценила свои ораторские способности. Прямой пронизывающий до костей взгляд мужчины обвился как удавка на шее. Я физически ощущала перебои в работе легких. Однако следующие слова Воронова окончательно меня добили.

– Тогда продолжим с того момента, на котором нас прервали?

Он ведь сейчас шутит? Не так ли?

Даже спустя столько лет я детально могла воспроизвести в памяти тот самый момент. Я. Он. Кровать. Острое обоюдное желание, растекающееся по венам. Разгоряченные. Влюбленные. Мы находились в потоке. Друг от друга в хлам. И всего один звонок, отнявший лучшую ночь в моей жизни…

– Ты всерьез думаешь, что мне до сих пор это