Распаковка для Босса - Оливия Т. Тёрнер

Я знаю, какой он большой, но это все равно шокирует. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к его гигантским размерам.

— Введи меня в свою киску, детка, — ворчит он своим хриплым голосом, сжимая мои бедра.

Я уже промокла насквозь, когда наклоняюсь и обхватываю рукой его твердый член. Я приподнимаю бедра и ввожу его в свое влажное лоно, постанывая и хныча, когда чувствую, как он растягивает меня.

Мои глаза закрываются, когда я опускаюсь по всей длине, вбирая каждый дюйм его тела в свое. Он такой чертовски приятный. Вот так я хочу просыпаться каждое утро.

— Это моя девочка, — шепчет он, играя с моей грудью, его большие руки массируют и сжимают, пока я терзаю ноющий клитор о толстый корень его члена. — Твоя киска божественна. Это лучше, чем Рождество.

— Я не знаю об этом, — отвечаю я со смехом. — Нет ничего лучше Рождества.

Беру свои слова обратно. Член Маршалла лучше всего.

Мой смех переходит в глубокий стон, когда я снова начинаю скакать на нем верхом, чувствуя, как его толстый член полностью заполняет меня. Мне это чертовски нравится. Я люблю его.

Это не занимает много времени, прежде чем накатывает оргазм, и я кончаю прямо на его член. Он сжимает мои ягодицы, засовывает свой большой член вверх и кончает глубоко в мою киску с чувственным ревом.

Я падаю ему на грудь, когда эйфорический жар разливается по моему телу с головы до ног. Он обнимает меня своими большими собственническими руками, и я понимаю, что мы можем не вставать с этой кровати до конца дня. Меня бы это вполне устроило.

— Черт, — внезапно говорит он. — Разве у тебя нет собаки, которую нужно покормить и выпустить?

Я разражаюсь смехом. Он выглядит смущенным.

— Что?

— У меня нет собаки.

— Но разве ты не говорила, что твоя собака лаяла под дверью во время нашей последней встречи?

Я хихикаю, опускаясь на кровать рядом с ним. — Я так и сказала, но у меня нет собаки. Я запаниковала, когда Андреа спросила меня, что я делаю.

Он смотрит на меня, нахмурив брови. — И что вы делали, мисс Кэмпбелл?

— Думала о тебе... — Говорю я ему. — И... трогала себя.

Он внезапно садится с разгоряченным взглядом. — Трогала себя? Где?

Я с трудом сглатываю. — Это противоречит политике King Tech — развлекаться в компании?

Он качает головой. — Не для тебя.

— В таком случае, — говорю я, и мои щеки вспыхивают. — Я трогала свою… киску.

Он облизывает губы и стонет. — Покажи мне.

— Что?!

— Покажи мне, как ты трогала свою киску, думая о своем горячем боссе.

Он откидывает простыни, и я прерывисто дышу, опуская руку на свое лоно. Он с пристальным вниманием наблюдает, как я играю со своим клитором и просовываю палец в свою влажную дырочку.

Ага. Мы не встанем с этой кровати.

В конце концов мы встаем с постели после еще нескольких оргазмов и оказываемся в последнем возможном месте, где я ожидала увидеть мистера Кинга, — на Рождественской ярмарке ремесел округа Броквилл.

Я забронировала столик и кратко упомянула об этом за завтраком, когда он спросил меня, что у меня запланировано на день.

— У тебя забронировано место на ярмарке ремесел? — спросил он, потрясенно уставившись на меня.

— Все в порядке, — сказала я, пренебрежительно махнув рукой. — Они просто уберут столик, когда я не появлюсь. В любом случае, я почти ничего не продаю. Я просто делаю это ради удовольствия, и это помогает оплачивать большую часть расходных материалов, которыми я пользуюсь.

— Который час? — спросил он, вскакивая из-за стола.

Я рассмеялась. — Все в порядке, правда, Маршалл. Ничего страшного.

— Это большое дело, — сказал он с яростью в голосе, которая была одновременно неожиданной и очаровательной. — Это важно для тебя, что означает, что это важно и для меня. Во сколько это начнется?

— Ммм, в час дня.

Он посмотрел на часы на плите и вытянулся по стойке "смирно". — Если мы выйдем через десять минут, то успеем. Я поведу.

Я все еще в шоке, когда мы стоим за столом перед моей коллекцией самодельных рождественских украшений. Мимо проходят пары и семьи, указывая на пьяных эльфов, которых я сотворила.

— Из них получаются потрясающие рождественские подарки, — говорит Маршалл проходящей мимо пожилой паре. — У вас есть внуки?

— Их восемь, — с гордостью сообщает женщина.

— Это прекрасно! — Маршалл говорит с широкой улыбкой. — У нас намечается сделка, которая вам понравится! Купи семь и получи одно бесплатно. Посмотрите на эти украшения из горячего какао. Разве они не очаровательны?

— Они милые, — говорит женщина, подходя поближе. Муж опускает плечи и следует за ней. — Мне нравятся маленькие улыбочки на зефире.

— Вы можете поверить, что моя девушка сделала их с нуля? — Он одаривает меня гордой улыбкой. Мои щеки вспыхивают, когда я слышу, как он впервые публично называет меня своей девушкой. — Она такая талантливая.

Я ничего не говорю. Я не могу. Он для меня слишком. Мое сердце болит, когда я смотрю, как он машет рукой семье. — Идите посмотрите на это, — говорит он, показывая венок, который я сделала. — У вас есть венок для вашей двери?

— Нет, — говорит мать, осматривая его. — Теперь, когда ты упомянул об этом, у нас должен быть венок.

— Можно нам взять это, мама? — спрашивает девочка. — Пожалуйста.

У отца такой вид, будто он предпочел бы сидеть дома и смотреть футбол, но он не жалуется, вытаскивает бумажник и протягивает двадцать баксов.

Я благодарю их, и они уходят, а пожилая леди покупает десять украшений, по одному для каждого из своих внуков и по два для их собственной елки.

Приходит все больше людей, и Маршалл делает свое дело, продавая все мои продукты так, словно это самая простая вещь в мире. Обычно я стою в стороне и терпеливо жду, когда придут люди, но это редко приводит к распродаже. Мне нужно приводить этого парня каждые выходные.

— Спасибо вам, — шепчу я покупателям, запихивая пачку наличных в старую коробку для снастей моего отца.

— Эта штука потрясающая, — говорит он, беря расписную керамическую подставку для чулок. — Они продают себя.

Я сомневаюсь в этом, но не спорю. Я просто улыбаюсь и наблюдаю за тем, как он делает свое дело.

К концу дня у меня почти не осталось поделок. Что у меня есть, так это коробка с деньгами и горячий парень, в которого я влюблена еще больше.

— Это было весело, — говорит он,