Последнее тепло - во мне - Лина Таб

— Ну и последний, кто выбил себе уникальную возможность пройти испытания без очереди, — равнодушные карие глаза ректора останавливаются на мне, а у меня в этот миг, словно земля уходит из под ног.

8

Нет, нет, нет! Я не готова. Я боюсь этого робота бесчувственного.

— Имя!

— Яр Сарт, — выдавливаю, тем не менее четко.

— Защищайся, Яр.

Словно в замедленной съемке смотрю, как в мою сторону несутся черные ленты, которые сейчас будут меня душить. Ну или не душить.

Но то, что произошло с ребятами, было очень красноречиво и я не хочу.

Страх холодной волной окатил меня с ног до головы.

Эмоции полностью затмили рассудок. И я, как делала это раньше, просто позволяю собственному телу действовать. Как показала практика, оно знает и помнит все, чему его учили.

Щит, намного сильнее того который был выставлен ранее, вылетает за долю секунды до того, как тьма ректора касается моего тела.

С гулким бултых, ленты врезаются в мой купол, оплетенный ярко черными всполохами, который ощутимо вибрирует в моих руках.

Вокруг поднимается шум. Удивление, охи, вскрики. Никто не ожидал.

Ректор же лишь склоняет голову вбок и на мгновение, но я успеваю увидеть, в его глазах проскальзывает удивление.

Его ленты тем временем, юрко вертятся вокруг моего купола, пытаясь пробиться внутрь или сдавить. Я очень хорошо чувствую это самое давление, которое идет извне.

Мелькает мысль, что в некотором роде, мы поменялись местами. Теперь именно ректор пытается пробиться сквозь силы своего абитуриента, а не наоборот, но я хотя бы не пытаюсь его придушить.

Хотя хочется.

Держать купол становится все труднее. Руки начинают трястись, но ни одна из лент по-прежнему не может пробиться.

В какой-то момент, ленты так же резко как появились, исчезают и я радостно выдыхаю. Все? Я выдержала и ура-ура?

Но вот только господин Тиззо явно еще не закончил со мной. Видимо это его обязательное условие, почти уничтожить будущего студента, чтобы придать стимула к обучению.

На миг, распахнув полы мантии и явив черню рубашку с серебристыми пуговицами, облегающую сильное, но отличающееся грацией и некоторой изящность тело, ректор вытягивает на свет меч, легко прокрутив его в руке.

В меч тут же влилась его тьма, от чего лезвие стало таким же черным, как у меня когда-то.

Ректор продолжает молчать, сверля меня острым взглядом.

Ну что же, тут я могу показать такой же фокус. Усмехнувшись, я убираю свой купол и выудив свой меч, тут же проделываю такой же финт, что и ректор.

Это удивляет окружающих еще больше. Замечаю, что к нам подтягиваются еще люди, часть из которых явно преподаватели и студенты старших курсов. Выходит тем, кто здесь обучается, на каникулах можно находиться в стенах академии? Это прекрасная новость. Стражу тоже вижу. Но никто не вмешивается. Видимо, все ждут отмашки от ректора, а пока, подчиняются его молчаливому приказу. И вот ведь молчит так, что понятно, чего он хочет. Талант, определенно.

Поняв это, мне почему-то еще больше захотелось утереть нос ректору. Слишком много тирании. Слишком высокое самомнение, пусть и обоснованное. И слишком уж он не нравится мне. Может, ректор такой академии и должен внушать ужас и трепет, задавливая авторитетом, но это не значит, что я буду смиренно это принимать, хоть и не планирую идти наперекор. Вылететь отсюда я все-таки не хочу.

Ректор делает несколько шагов ко мне и когда, его меч устремляется в резком выпаде в мою сторону, уверенно отбиваю.

Наше оружие гулко вибрирует, наполненное тьмой. Я удерживаю его меч, не позволяя сдвинуться, хоть и действую на пределе возможностей. Мужчина в любом случае сильнее.

Отскочив от него, я тут же совершаю выпад, нанося удар в сторону ректора, который он тут же играючи отбивает.

Затем следует еще один и еще. Теперь наступаю я, в то время как ректор отбивает каждый мой удар.

Затем, приходит его очередь, он уворачивается и атакует меня.

Наша схватка идет на равных. Мы поочередно, то нападаем, то отбиваемся.

Меня постепенно окутывает адреналин, смешанный с азартом. Мне нравится это.

Я четко слежу за тем, как красиво и легко двигается мужчина. Словно танцует, его тело знает, как двигается. Впрочем, как и мое.

Но постепенно, я начинаю уставать, руки все сильнее трясутся, колени так и норовят подогнуться и в конечном итоге, под очередным ударом я не удерживаюсь на ногах и падаю на спину.

В мою шею тут же упирается холодное лезвие, от которого так и веет тяжелой, пробирающей до озноба тьмой.

Я тяжело дышу и все-таки откинув в сторону свой меч, принимаю его победу

— Стоп, — говорю с трудом.

Острие меча тут же исчезает с моей шеи, а я падаю головой в снег, пытаясь отдышаться.

Вот только отлежаться мне не дают, дальше происходит то, что удивляет не только меня, но и всех кто наблюдал, и судя по их реакции, это что-то из разряда фантастики.

Ректор, спрятав свое орудие, шагнул ко мне и протянул свою ладонь, давая возможность за нее уцепиться и встать.

Я отупело пялюсь на красивую мужскую руку и поняв, что все ждут меня, хватаюсь за нее и не без помощи ректора, но все же встаю на ноги.

— Спасибо, — благодарю.

— Сарт, твои навыки намного лучше, чем у большинства студентов последнего курса. Кто тебя обучал?

— Отец, — выдаю машинально, так как Селлу действительно обучал отец.

— Наверняка, он является хорошим воином, близким к правителю, но я ни разу ничего не слышал о Сартах.

— Мой отец давно мертв, господин Тиззо, — отвечаю резко, сжав кулаки, чтобы не выдать дрожь. Я всерьез боюсь проколоться в вопросе происхождения, — а его имя едва ли было известно кому-либо из генералов.

Ректор сверлит меня странным взглядом, и отвечаю ему таким же. Не надо вопросов. Было и было. Вот он я. Не надо лезть в мои корни и в мое прошлое.

— Яр, Филиз и Марко. Вы трое приняты на боевой факультет, — оглашает ректор, отстав от моей персоны.

А до меня наконец начинает доходить, что вот оно. Я принята. Это сказал при всех сам ректор.

Настроение тут же начинает ползти вверх, а руки подрагивать еще сильнее, чем было до этого.

Не может быть. Я смогла! И уверена, меня запомнили все!

— Но чтобы в дальнейшем исключить вражду и обоюдную неприязнь, вы трое будете жить в одной комнате, — продолжает радовать ректор, чем понижает градус настроения, — и напоминаю,