Отбор по принуждению, или Одинокий дракон (не) желает знакомиться - Дэнни Стилс

— И много у вас тут таких в парке живёт?

— Нет, у нас такие не водятся. Виверны большая редкость. Скорее всего, кто-то из претенденток с собой привёз, а эта сбежала. В Аруме только в княжестве Сантар разводят подобных зверей.

— Надо как-то её отвлечь, — сказала я. — Может еды ей какой дать? Чем питаются эти необычные существа?

— Мясом и молоком, чем же ещё можно кормить хищное животное?

Мой желудок протестующе заурчал. И я его понимала. От мяса и молока да с ароматным, пышным, ещё теплым хлебом, я бы и сама сейчас не отказалась.

— Эта малая к тому же хищница! Мама дорогая, кого же ты Джо нашёл на свой пушистый хвостик⁈

Я взяла свою сумку из рук Альды, и достала оттуда вкусняшки для Джонни, что всегда держала в переноске на всякий случай. Осторожно подползал к розовой чешуйчатой красотке и протянула угощение.

*

*Цвет тиффани — насыщенный голубой с отчетливыми бирюзовыми нотками выбрал в XIX веке сам основатель компании Tiffany Чарльз Льюис Тиффани для обложки так называемой Голубой книги. С 1845 года это издание ежегодно открывает осенний сезон, представляя коллекции самых изысканных ювелирных изделий от-кутюр.

И кстати, друзья, наш прекрасный князь, когда оборачивается драконом, становится вот такого примерно цвета))) А такой бриллиант он подарит своей избранной на помолвку))) Как вам?

***14***

— Что это? — спросила Альда, глядя на пакетик с лакомством для собак.

— Мой пёсель очень любит такие штуки, — шёпотом ответила я, вытаскивая пластинку вяленого мяса из пакетика. — Эй, красотка, смотри, что у меня есть. Хочешь вкусняшку?

Виверна посмотрела мне прямо в глаза своими тёмными как ночь глазами с зелёным вертикальным зрачком, но на угощенье даже не взглянула.

— Это очень вкусно, правда-правда, — продолжила я уговаривать её. — Смотри какой запах, ммм, объедение!

Та тихо зашипела и ещё плотнее прикрыла крыльями собаку.

Джо всё же открыл глаза, повёл носиком, учуяв и меня, и своё любимое лакомство, выбрался из-под защитного купола подружки, встряхиваясь всем телом. Но розовая дракоша раскрыла крылья, зауркала и с грозным видом перегородила ему путь.

Собакен лизнул ту прямо в её остренькую мордашку, с целым рядом маленьких, но с виду опасных зубов.

Я отползла на пару шагов назад, села на траву и засмеялась от увиденного:

— Какая милота! Ну, Джо, ну хулиган!

Джо виляя хвостиком и, медленно переставляя лапы, направился ко мне. Оглянулся на виверну. Увидев, что та не шевелится, тихонько тявкнул. Пару секунд крылатое чудо поразмышляла, а затем переваливаясь на своих лапах, как розовая у́точка, двинулась вслед за ним.

Собака радостно совершила победный круг вокруг крылатой ящерки, и подскочила ко мне. Я быстро схватила его на руки и посадила в сумку, положив туда вкусняшку. Он заскулил.

— Тихо, малыш, тихо, пора уходить, а то злая тётя нам а-та-та сделает.

Не спускала глаз с виверны. Та смотрела на меня с таким тотальным разочарованием во всех двуногих созданиях, что я почувствовала себя виноватой. Розовая малышка раскрыла крылья, издала тоненьких, полный боли рык, отвернулась и вернулась к кустам. Легла, вытянув мордаху на траву, накрыла перепончатыми крылышками голову, но продолжила следить за мной.

— Брось, не обижайся, — мне хотелось успокоить её. — Пойми, я не могу здесь Джо оставить.

Кинула на траву рядом с ней вкусняшку, но та даже не шелохнулась. Почудилось, что я увидела, что как глаза чудного создания покрылись влажной поволокой.

Стало так жаль, разлучать этих двоих, аж сердце разболелось. Ведь ясно, что эта парочка успели подружиться и привязаться к друг другу.

Джо в сумке не переставал скулить и когтями скрестись внутреннюю поверхность переноски.

— Виверна что, плачет? — спросила я Альду.

— Ты, что глупая? Это же животное. Живность не может плакать, — отвечала та и добавила: — Уф, хорошо, что получилось поймать пушистика. Пойдём, пока не заметили твоего отсутствия. Не хочу, чтобы мне из-за тебя влетело.

— А с красоткой, что? Мы здесь её одну оставим? — спросила я грустно.

— Хозяйке вернуть питомца надо, но я к ней больше не подойду. — Альда двинулась в обратный путь. — Сообщу управляющему, пусть сам разбирается.

Тем временем я уже была рядом с виверной. Та поднял на меня мордашку, обвиняюще глянула и демонстративно отвернулась.

— Хочешь пойти с нами? — спросила я, присаживаясь возле неё.

— Ты что творишь? — зашипела на меня рыжая. — Проблем хочешь?

Я проигнорировала злостные шептания своей помощницы.

— Если да, то придётся прокатиться в сумке. Согласна? — продолжила я прерванный разговор с обиженной красоткой.

— Да бесполезно с ней говорить, они не разумные и речь человеческую не понимают, — продолжала наставлять меня Альда. — Бросай этой пустое занятие, пошли.

Я бы поспорила по поводу неразумности конкретно этого существа и вообще всех животных, но времени не было.

Виверна тем временем вытянула шею, наклонила вбок мордаху, внимательно изучая меня. Я улыбнулась. Та встала, сложила крылья, став таким образом ещё меньше.

— Согласна, да? Вот и умница, розовая кроха. Полезай в сумку, — поставила перед ней переноску, открыла молнию. — Джо, подвинься, у тебя соседка.

Второго приглашения виверне не потребовалось и маленькое существо, радостно урча (я так интерпретировала интонацию звука, что она издавала, похожий на голубиное гульканье) и быстро забралась внутрь. Собакен счастливо тявкнул.

— Только чур, не шуметь! В тесноте, да не в обиде, — сказала я, застёгивая молнию. — Пора возвращаться в серпентариум.

Или большое количество злостных драконов лучше называть драгонариумом?

— Что ты там говорила про неразумность животных? — спросила я, поравнявшись с Альдой.

Девушка покачала головой:

— Смотри, человечка, эти твари дорогие игрушки. Если кто из дракониц узнает, обвинит в воровстве. И не докажешь, что ты её нашла в саду.

— Но ты же свидетель? Выступишь в мою защиту, если дойдёт дело до суда, — я улыбнулась, подмигнула и поправила сумку.

Рыжая промолчала. Я с сомнением на неё посмотрела и удивлённо спросила:

— Нет? Бросишь меня одну на амбразуру?

— Никуда я тебя бросать не собираюсь, и амбразур у нас нет, хотя я даже не знаю, что это, — мы