Ритм, аккорд и Малыхин - Мариана Запата

Я поискала взглядом брата и увидела, что он, дико жестикулируя, разговаривает Мейсоном и Джулианом, и показывает на меня.

— С тобой точно все в порядке? — спросил Саша, когда мы сели.

Я повернулась к нему, но руки от подбородка так и не убрала.

— Да.

— Точно-точно?

Я кивнула.

— Не врешь?

Теперь я покачала головой.

Саша обыскал глазами мое лицо, помолчал, а потом криво улыбнулся.

— Веселая получилась игра.

Я фыркнула.

— Ага, пока ты не попытался сломать мне челюсть.

— Я не нарочно, клянусь! — Саша нахмурился и нежно погладил меня по голове. — Ты даже представить не можешь, как погано я себя чувствую. Хочешь меня ударить?

Я закатила глаза.

Уголки губ Саши дернулись вверх. Очевидно, несмотря на раскаяние, он все еще боролся со смехом.

— Я действительно ужасно себя чувствую. Не могу поверить, что это произошло. Если тебе станет легче, то мне тоже досталось от тебя во время игры. — Он посмотрел на свои шорты и ноги, покрытые зелеными пятнами от травы и грязью. — Ты грязно играешь.

Я пожала плечами. Какой смысл отрицать очевидное?

— Ты простишь меня? — спросил он.

— Нет, — ответила я, а потом подмигнула. — Да. Не переживай, это не первая моя травма, после игры.

Саша нахмурился.

В этот момент к нам подбежал Картер и протянул мне пластиковый пакет со льдом.

— Держи.

Я поблагодарила его, взяла пакет и тут же услышала, как парни охнули, увидев мой подбородок.

Я замерла.

— Так плохо?

— Нет, — неуверенно прошептал Картер.

Саша поморщился и кивнул.

«Вот черт!»

Глава 7

Сначала я увидела булочку с корицей, а потом длинный мужской палец, подталкивающий ко мне пластиковую тарелку, на которой она лежала.

Я отложила книгу и подняла голову, хоть и так знала, кто принес угощение.

Саша, еще не переодевшийся для выступления смотрел на меня с раскаянием и надеждой.

«Такой милый. Ну, как на него злиться?»

— Эли сказал, что это твои любимые.

Я больше любила глазированные пончики, а булочки с корицей обожал Эли, но Саша я это не сказала, и даже не морщилась, — слишком больно. Честно говоря, у меня болело все, но лицо особенно. Однажды я работала с теткой, которая практически не улыбалась, боясь морщин. Тогда это казалось несусветной чушью, а теперь я сама старалась как можно меньше двигать лицевыми мышцами.

— Спасибо, — сказала я, как взрослая зрелая женщина, которой нет дела до огромного синяка на подбородке.

Я и правда не слишком зацикливалась на этом: у меня были травмы и похуже, однако моя новая прическа — совсем другое дело. По привычке я потянулась, чтобы убрать волосы за ухо, и только потом вспомнила, что волос там больше нет. Вместо длинных локонов там пушок. Гребанный пушок! Он появился сутки назад. И сделал это Картер. Только ему я доверяла прикоснуться к моей голове машинкой для стрижки волос. Он бы точно не сбрил «случайно» мне бровь. К тому же у него был опыт: он сам себе подбривал затылок каждую неделю.

Я утешала себя тем, что у меня все же остались волосы. Когда мы вернулись в автобус после футбольного матча, Джулиан сказал, что его команда — команда победителей — согласна, чтобы я не сбривала все волосы. Говорил он это так, словно оказывал мне величайшую услугу, и я должна пасть ниц и целовать его ноги.

Объяснил он это решение просто.

— Потому что… ну, ты понимаешь, — и добавил: — Тебе точно не надо в больницу?

Сначала Майсон, не моргнув глазом, сбрил все красивые темные волосы Картера, потом и остальные парни из нашей команды, включая Эли, расстались с шевелюрами с едва слышным ворчанием. Перед лицом их стойкость, я просто не могла устроить истерику. Я молча села в кресло, а когда Картер спросил, нужно ли принести зеркало, чтобы я видела, как он меня стрижет, категорически отказалась и попросила помнить, что он мне всегда нравился.

Теперь у меня прическа, которую парни в шутку назвали «Девушка Викинг». Я лишилась трети волос с одного бока. В общем, могло быть и хуже, но все же… Я не тщеславная, однако волосы для девушки — это украшение. У меня не было высоких скул или красивого овала лица, которые могла бы подчеркнуть новая прическа. К тому же зря я что ли столько лет растила волосы и страдала от этих дурацких резинок и заколок?

— Мне правда очень… — начал Саша, возвращая меня из воспоминаний о вчерашнем дне в сегодняшний.

— Все нормально, — прервала я его.

Саша скользнул взглядом по большой красно-пурпурной отметине на моем лице, удрученно покачал головой и присел на краешек прилавка.

— Я так паршиво чувствую себя из-за этого.

Он снова посмотрел на синяк и нахмурился.

— Серьезно, я в порядке. Я знаю, что это вышло случайно. — Я улыбнулась, несмотря на боль. — Ты не в моем убойном списке.

Саша моргнул.

— А кто в нем?

Я вытерла руки о шорты, отщипнула кусочек от булочки и ответила:

— Первый Мейсон.

Саша кивнул, очевидно понимая, почему Мейсон там — уж слишком он нетерпеливо ждал, когда меня обреют.

— Фредди второй, за то, что он не забил пенальти.

В этот раз Саша пожал плечами.

— Третий — мой брат.

Эли давно прописался в этом списке.

— Честно говоря, я думал, что он попытается поколотить меня за то, что попал в тебя мячом.

Я прыснула.

— Я удивлена, что он не обнял тебя за это.

Саша промолчал, и это говорило о многом.

— Он тебя обнял?

Надо отдать Саше должное, он выглядел пристыженным, когда кивнул.

— Обнял и сказал, что с него выпивка.

Если бы я не знала Эли, то сейчас обзывала бы предателем и мудаком. Но я знала своего близнеца. Если бы речь шла о чем-то серьезном, то он бы умер за меня.

Хорошо, что Саша не узнал, каким беспощадным может быть Эли.

— Надо было придушить его подушкой в детстве, — проворчала я и отщипнула еще кусочек булочки.

Саша широко улыбнулся.

— Ты самая младшая в семье?

— Да.

— Я тоже. Я младший из пяти детей, и старшие все еще зовут меня Сашком.

Я открыла рот от удивления и быстро закрыла, вспомнив, что еще не проглотила кусок булочки.

— Сашком?

— Они называли меня Сашей раза два за всю жизнь. Все остальное время я либо «этот придурок», либо Сашок.

— Братья и сестры? — спросила я.

— Четыре сестры. — Он помотал головой, словно отгонял плохие воспоминания. — Они вели себя со мной так же, как Эли с тобой.