Прекрасной юности момент - Эва Эльс

— Пап, хватит.

Толкнул под машину.

Я ожидал продолжения, хоть какого-то упоминания, что, то был несчастный случай, что оставил след в моей памяти, как бельмо на глазу. Её отец был непоколебим, пока она металась взглядом между нами, не зная к кому обратиться. Я натянул улыбку, сохраняя спокойствие и не отводя от неё взгляд, не в силах сталкиваться с Мистером Блэром.

— Я думаю, что возникло недопонимание, но Ребекке стоит самой вам всё объяснить. Извините, что побеспокоил, мне пора.

Я вставал из-за стола с неприятным осадком, не обращая внимание на какой-то шум под ногами и стараясь покинуть дом, в котором, как казалось, нечем дышать. Не успевал пройти все ступеньки, остановился на седьмой, когда входная дверь щёлкнула.

— Ал. — я разворачивался, смотря как она неуверенно ступает в смешных пушистых тапочках с котами, останавливаясь на ступень выше, почти ровняясь со мной ростом и протягивая мне мой же телефон. — Выпал, когда ты вставал из-за стола.

— Ну, спасибо. — она расшатывалась с пятки на носок, перебирала собственные пальцы и смотря на меня как провинившийся ребёнок. Бред собачий. — Тебе бы на досуге подумать, над собственными словами.

— Что? — я усмехнулся, не выдержав абсурдности ситуации.

— Ты дерьмово относишься к людям, которые просто пытаются сдружиться с тобой, так ещё и обвинила меня в том, что я пытался тебя убить. — в висках начало пульсировать и постепенно неприятно ощущение перерастало в ноющую боль. Я потёр глаза, пытаясь сказать как можно мягче моё небольшое предположение. — Возможно, если бы ты не соврала родителям, то могла бы приезжать и дальше и видеться с Мэри.

— Алекс, я была ребёнком и не думала о последствиях. Мне было страшно. — непонятная детская обида кусалась внутри, всё сильнее напоминая о дне аварии. Как бы я не рос и не видел плохих примеров, я бы не смог так поступить. — Прости.

— Чего? — я склонил голову в бок, словно пытался расслышать её.

— Да я виновата. Ты прав, что всё могло быть по-другому и возможно мне вправду стоить пересмотреть своё поведение. — Бекки выдала всё на одном дыхании и поджала губы, выжидая хоть какой-то реакции с моей стороны. Мне же хотелось поскорее уйти домой, избегая этой нелепости.

— Могло бы, но ты ведь уже накосячила.

— Всю жизнь меня отчитывать за это будешь что ли? — она сдержанно улыбнулась, ткнув указательным пальцем мне в грудь. В ответ я пожимал плечами, задумываясь над этой авантюрой. Ребекка явно пыталась развеять мнимое напряжение, но сама сомневалась в том, что у неё получится, постоянно выдавая нервозность. — Прости. — я задрал голову, смотря на кучные облака на небе и задумываясь о том, что я ведь совсем ничего не потеряю с того, что не смогу наладить общение с подругой детства, но что-то всё равно отдёргивало назад, не давая принять это решение. — Возможно мне стоит убрать свои иголки. Хотя бы постараться.

Иголки? Кактусы в большинстве своём безвредны, в отличии от её скверного характера.

Её детская манера сравнивать поведение людей с неодушевлёнными предметами навеяло воспоминание, как я рассказывал ей о своих снах. Столько времени прошло, не помню даже когда последний раз видел во сне хоть что-то.

Я посмотрел на неё, уже не с наигранной улыбкой, смотрел на этого виноватого ребёнка и обдумывал её слова.

— Вот видишь, идёшь к успеху, аж два раза подряд сказала «Прости». — она закатила глаза и звонко рассмеялась.

Наконец-то я узнавал её, ту Ребекку, что знал раньше.

Глава 4: Не вижу, не слышу, не говорю.

Когда меняются условия, люди тоже меняются.

Думаю, легко будет понять, что после всего у меня был домашний арест до начала учёбы? Хотя бы не до конца жизни. Хоть я и заслужила.Моя «изоляция» не мешала продолжить общение с Алексом, хотя поначалу мне казалось, что он был обижен за моё детское враньё. Мы переписывались изо дня в день в течении пары недель, порой он приходил лично, болтая со мной на террасе перед домом и рассказывая где он побывал за последние пять лет, но не рассказал ни единой причины своих переездов. Отец не противился его присутствию, совсем наоборот, когда слышал, что тот наведался пообщаться, то отвлекался от собственных дел и рвался поприветствовать, улыбаясь как родному. Может быть он так наказывал меня, за мою оплошность. Но безмятежное время рано или поздно заканчиваются и две недели пролетели достаточно быстро. Сегодня понедельник, а значит уже завтра я никак не смогу избежать трезвонящего звонка, шумихи в коридорах и классического деления на группы. Возможно это и хорошо, ведь мой арест закончился и я смогу повидаться с малой частью старых знакомых, с которыми вероятно лишь поздороваюсь в коридоре и мы будем делать так до конца выпускного года, постоянно откладывая общие встречи, под дурацкими предлогами, а после поступления и вовсе забудем имена друг-друга.

— Ну что, готова к завтрашнему дню, Кактус?

Его голос был по-детски весёлым и бодрым. Он занимался какими-то делами, судя по шуршанию на том конце провода.

— Я, конечно, постараюсь выжить до завтра, но ничего не обещаю, Принцесска.

Потягиваясь на кровати на моём лице расплывалась улыбка. Алекс вновь рассказывал странные истории и я, не особо внимательно, его слушала, параллельно втыкая в потолок, всё ещё валясь на тёплом мягком пледе с нежеланием вставать.

— Ты опять меня ни черта не слушала!

— Ну прости, так что ты говорил? — он знал что моё долгое молчание означало лишь то, что я уже давно перестала вникать в слова.

— Рассказывал про день рождения и что планирую, просил напомнить когда оно у тебя. Вроде летом, да? — он прекрасно знал когда оно и сейчас лишь смеялся, стараясь подстегнуть за невнимательность.

— Весной, олух. — в ответ было лишь недовольное бурчание и очередные просьбы с порицанием: «Бекки, обзываться — плохо». Меня окрикивал отец с первого этажа и я наконец-то принимала хотя бы сидячее положение. — Ладно, Ал, мне уже пора. Завтра увидимся.

— До завтра, недокактус.

Я сбросила вызов, не переставая негодовать с того, что он начал придумывать дурные клички, после