Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки - Лена Харт

— Папа! — Амина замечает его и несется через всю приемную, размахивая листком. — Смотри! Это ты!

Она протягивает ему тот самый рисунок. Мурад берет его двумя пальцами, как опасный биологический образец. Рассматривает чудовище с рогами и галстуком.

— У меня нет рогов, — замечает он ровным тоном.

— Это корона! — авторитетно заявляет Амина. — Ты же король. Марьям сказала.

Мурад переводит взгляд на меня. Пожимаю плечами с максимально невинным видом.

— Метафора, — поясняю я. — В контексте ресторанного бизнеса.

Он складывает рисунок, прячет во внутренний карман пиджака и произносит, глядя не на меня, а куда-то сквозь стену:

— Нам нужна няня. Срочно. Сегодня.

— Я уже составила список кандидатов, — сообщаю, открывая свою папку «ПРОЕКТ: ДЕТИ». — Можем начать собеседования прямо сейчас.

— Нет, — отрезает он. — Не здесь. У меня дома. В шесть. Организуй.

И уходит в свой кабинет, унося с собой портрет рогатого короля.

Вечерний пентхаус встречает нас напряженной тишиной. Мурад переоделся в свои серые домашние штаны и черную футболку, отчего его образ «грозного босса» мгновенно испарился, уступив место образу «опасно привлекательного мужчины, который не знает, что делать».

Я сижу на диване с розовым блокнотом в руках, готовая к кастингу. Дети притихли в углу, строя башню из подушек. Мурад стоит у окна, скрестив руки на груди, и я на долю секунды залипаю на то, как черная футболка обтягивает его плечи. Как напрягается бицепс, когда он сжимает руки сильнее.

Господи, Петрова, соберись. Ты на работе. Почти.

Ровно в шесть раздается звонок в дверь.

Первая кандидатка, Нина Георгиевна, шестьдесят семь лет, бывший завуч, входит в квартиру строевым шагом. Ее спина прямая, как линейка, а губы сжаты в тонкую линию неодобрения.

— Добрый вечер, — чеканит она, оглядывая гостиную с видом генерала, инспектирующего казарму. — Так. Дети.

Ее взгляд, как лазерный прицел, находит Артура и Амину. Артур тут же ныряет за диван. Амина вцепляется в мою ногу.

— Дисциплина — основа воспитания, — заявляет Нина Георгиевна, направляясь к ним. — А мягкие игрушки — рассадник микробов и инфантилизма.

Она протягивает руку к плюшевому мишке, которого Амина прижимает к груди.

— Отдай, девочка. Этому не место в приличном доме.

Глаза Амины наполняются слезами. Она издает тонкий, жалобный писк.

— Вон, — раздается тихий, но смертоносный голос Мурада.

Нина Георгиевна застывает.

— Что, простите?

— Я сказал: вон из моего дома. Сейчас же.

Он стоит, скрестив руки на груди. Футболка впивается в каждый мускул его тела. Он похож на разъяренную пантеру, защищающего своих детенышей. Голос низкий, спокойный, но в нем столько угрозы, что у меня холодеет затылок.

Черная футболка впивается в его плечи, и я почему-то замечаю, как напрягается бицепс на его руке, когда он указывает на дверь. Господи, Петрова, соберись, ты… ты вообще дышишь?

Нина Георгиевна, фыркнув, разворачивается и марширует к выходу. Дверь за ней захлопывается.

— Минус один, — отмечаю, вычеркивая ее из списка и стараясь не смотреть на его руки.

Вторая кандидатка, Розалия Ахметовна, пятьдесят восемь лет, выглядит как ожившая иллюстрация к сказке. Милая, полная, с добрыми глазами. Она тут же находит общий язык с детьми, предлагает испечь им оладушки и рассказывает смешную историю про своего кота. Дети оттаивают. Артур даже выходит из-за дивана.

Мурад расслабляется. Вижу, как он уже готов достать ручку, чтобы подписать контракт.

И тут взгляд Розалии Ахметовны падает на фотографию на стене, где Мурад красуется на обложке «Forbes».

— Ой, Мурад Расулович, это же вы? — воркует она. — Какой мужчина! И один, совсем один. Таким глазам, таким плечам нужна женская забота. Сильное плечо, на которое можно опереться…

Я давлюсь водой, которую только что налила себе в стакан. Начинаю кашлять, как старый туберкулезник.

Так, спокойствие, Петрова. Это даже хорошо. Сейчас он наймет эту пиявку, она попытается залезть к нему в постель, он ее вышвырнет, и мы вернемся к началу. Только почему мне хочется взять вот эту фарфоровую статуэтку и запустить ей в голову?

Лицо Мурада превращается в непроницаемую маску.

— Вам нужен кто-то, кто создаст уют, — не унимается Розалия Ахметовна, подсаживаясь к нему ближе. — Я ведь не только няня, я еще и женщина опытная. Могу и о вас позаботиться…

— Спасибо, мы вам перезвоним, — ледяным тоном прерывает ее Мурад.

Провожаю Розалию Ахметовну до двери с максимально профессиональной улыбкой.

Третья кандидатка оказывается сюрпризом. В анкете было указано «Анастасия, 45 лет, педагогическое образование». На пороге стоит блондинка лет двадцати пяти, в платье, которое едва прикрывает самое необходимое.

— Приветик! — щебечет она, проскальзывая мимо меня прямо к Мураду. — Я Настя. Можно просто киса.

Она пытается присесть к нему на колени. Мурад резко подрывается, отшатываясь, словно она прокаженная.

Длинные ноги, осиная талия, платье, которое кричит «возьми меня». Типаж Мурада? Раньше — да. Сейчас? Судя по тому, как он сжимает кулаки, он готов выбросить ее в окно.

Тепло мягкой волной разливается по груди, оставляя за собой приятное ощущение удовлетворения. Ты не его типаж, киса. Не сегодня.

— У вас в анкете указан возраст сорок пять лет, — вклиниваюсь, вставая между ними.

— Ой, это опечатка! — хихикает блондинка. — Я просто обожаю деток! Особенно, когда у их папочки такие красивые глаза.

Крепко обхватываю её локоть, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются её мышцы.

— Всего доброго, Анастасия. Мы ищем няню, а не… кису.

Выпроваживаю ее за дверь под ошарашенным взглядом Мурада.

Четвертая кандидатка просто не приходит. Пятая, последняя в моем списке, является с опозданием на час. От нее пахнет нафталином и легким безумием.

— Здравствуйте! Я по объявлению! — кричит она с порога. — Где тут ваша Алиночка?

— У нас Амина, — поправляю я.

— А, неважно! — машет она рукой. — А это что за прелестная девочка? — она указывает на Артура.

— Это мальчик. Артур.

— Да? А бантика нет? Ну ничего, мы ему завяжем!

Она пытается потрогать волосы Артура. Тот смотрит на нее, как на инопланетянина.

После ее ухода в квартире повисает тишина. Я сижу, глядя на свой перечерканный список. Мурад стоит у окна, глядя на ночную Москву. Его плечи опущены. Он выглядит побежденным.

Тишину нарушают тихие шаги.

Амина подходит ко мне. Она берет меня за руку своей маленькой теплой ладошкой.

— Марьям?

— Да, солнышко?

Поднимает на меня свои огромные, серьезные глаза.

— А ты не можешь быть нашей няней? Ты же умеешь петь колыбельные.

Мое сердце пропускает удар. Потом еще один. Я смотрю в ее лицо, такое доверчивое и открытое.

— Пожалуйста, — тихо, как мышонок, добавляет Артур, стоящий за ее спиной.

Поднимаю взгляд на Мурада. Он разворачивается