Ночь с незнакомцем - Наталья Малышева

русской художницы. Видимо. Издательство не поскупилось на рекламу. Как мне сказали одни покупатели, они узнали о встрече в метро, прочитав информацию на рекламном плакате. Слава Богу, оба дня Анна сильно не скучала, рисовала за соседним столиком свой вариант девичьего дневника или раскрашивала раскраску с котятами. — Малыш, потерпи еще чуть-чуть. Вечером мы полетим домой. Соскучилась по мальчикам? Тётя Оля написала, что они передают тебе огрооооомный привет! — Ты обещала, что мы прокатимся на двухэтажном автобусе, — напомнила мне дочка о своем главном ожидании от Великобритании. — Попробуем, обязательно попробуем прокатиться. Порисуй еще немного, Анют. Дочка кивнула и погрузилась в свой собственный мир, а я продолжила общаться с очередными покупателями. К концу второго дня даже образовалась небольшая очередь к моему столику. Я приветствовала каждого подошедшего и спрашивала, для кого подписать книгу. Если сначала я еще пыталась хоть немного поболтать с каждой девочкой, то к концу второго дня я настолько устала, что уже, почти не поднимая головы, подписывала книгу за книгой, и лишь вручая альбом очередной малышке, дарила ей на прощание улыбку. После семейной пары с двумя девочками лет восьми и десяти ко мне подошел очередной покупатель и я, скользнув взглядом лишь по бордовому галстуку, взяла книгу и по инерции спросила: — Для кого подписать? — Для Эдварда Леони. Можно просто Лео.

15

Рука дрогнула, сделав некрасивый завиток в росписи. Я посмотрела на стоящего передо мной мужчину и увидела любимые голубые глаза, которые не переставали мне сниться в течение последних пяти лет. — Ну, привет, Стелла. Я непроизвольно посмотрела на Анну, но дочка продолжала рисовать, совершенно не обращая никакого внимания на окружающих. — Привет, Лео. Как ты оказался здесь? — Моя фирма делает перепланировку офисов на седьмом этаже. Меня попросили побывать на месте и оценить фронт работ. Каково же было мое удивление, когда в холле делового центра меня встретил плакат, с которого улыбалась моя русская звездочка. — Я не твоя звездочка, — машинально поправила я, почувствовав, как от его слов сжалось сердце. — Прости, — Лео оглянулся по сторонам, но других ожидающих моей подписи пока не было. — Мы можем пообщаться где-нибудь в неофициальной остановке? — Вечером у меня самолет в Москву. — Мне не нужно много времени. Я просто хочу узнать, как ты, чем жила все эти годы… Почему тогда пропала… — Ты сам все прекрасно знаешь, Лео. Я поднялась из-за стола и отошла чуть в сторону, подальше от Анны, рисующей за соседним столиком. — Нет, я ничего не знаю. Ты улетела, не оставив мне никаких своих координат и даже из скайпа удалила, не дав возможности ничего объяснить в спокойной обстановке. — Нечего было объяснять, как же ты не понимаешь? Ты женат! — перешла я шепот, чтобы не привлекать к нам внимание людей из соседних павильонов. — Нет, Стелла, я БЫЛ женат. А потом развелся, как и обещал. Я никогда не лгал тебе. Но чего у ж теперь… Ты, вероятно, уже замужем? Я услышала в голосе нотки грусти. — Нет, я не за мужем. Мы встретились взглядами и мне почудились огоньки надежды в его глазах. Лео нежно взял меня за локти, придвигая ближе к себе и, наклонившись, прошептал: — Стелла, если твое сердце свободно, позволь нам хоть сейчас объясниться. Ты не представляешь, что я пережил, когда ты исчезла из моей жизни… — Но мое сердце несвободно, — я осторожно высвободилась и отошла на полшага. — Ты встречаешься с кем-то? — Не совсем. Но… Не нужно лезть в мою жизнь. Пожалуйста. Мне было не легче, чем тебе. Поверь. Я посмотрела на Лео, и перед глазами вдруг вновь пронеслись все счастливые мгновения нашего сицилийского отдыха. Он почти не изменился, правда, теперь носил на лице нечто похожее на недельную небритость, только очень ухоженную и аккуратную. Рыжеватая щетинка шла ему невероятно, подчеркивая голубизну глаз. Сердце требовало забыть все обиды и признаться, что с годами я стала любить Лео только сильнее, но разум моментально выстроит барьер из десятков неубиваемых аргументов, почему мне нужно было держаться подальше от этого мужчины. Главный аргумент сидел в трех метрах от меня и рисовал в альбоме замок для принцессы. Я не представляла, как можно было бы спустя пять лет сказать Лео, что у него есть дочь, о которой я ему совершенно ничего не рассказывала. — Разреши мне хотя бы угостить тебя чашечкой кофе перед вылетом. После всего… что было между нами, ты должна позволить мне хотя бы насмотреться на тебя на прощание. Я сильно смутилась, понимая, что не могу просто взять и снова оттолкнуть Лео без объяснений, прикрываясь лишь старой обидой. — Лео, я не одна в Лондоне. Не уверена, что это будет удобно… — Полчаса, Стелла, я прошу лишь полчаса. Во сколько заканчивается твоя автографсессия? Я посмотрела на наручные часы. — Через сорок минут. — Я как раз успею подняться наверх, осмотреть офисы и вернуться за тобой. Только ради всего святого, не исчезай! — Хорошо, но… Я буду не одна. — Это не проблема. Мне просто хочется еще немного побыть с тобой. Через дорогу есть отличная кофейня, а потом я отвезу тебя в гостиницу или куда захочешь. Я на машине. — Маааам! Смотри, что я нарисовала! Анна подбежала к нам, размахивая альбомом с яркой картинкой нарисованного ею замка. Говорила она по-русски, но слово «мама» было слишком интернациональным, чтобы Лео не догадался. Я взволнованно посмотрела на него, но в глазах Лео увидела лишь море нежности. — Так это и есть твоя компания в Лондоне? Я кивнула и повернулась к дочери. — Это прекрасный рисунок. Нарисуешь принцессу для этого замка, пока мы с дядей общаемся? — Ага, — кивнула Анюта и хотела было вернуться за свой столик, но засмотревшись на Лео вдруг выпалила на английском, которым мы с ней занимались почти с пеленок. — Привет! Меня зовут Анна, — и протянула свою ладошку для рукопожатия. Лео аж засиял, услышав, как малышка говорит по-английски. Поймав изящную ладошку, он присел и, оказавшись на одном уровне с ребенком, как истинный джентльмен поцеловал маленькие пальчики. — Привет. Я — Эдвард. Сколько тебе лет? Сердце упало в пятки от этого стандартного вопроса. Анна загнула один пальчик и показала Лео оставшиеся четыре. — Четыре? Совсем большая. Анюта кивнула и вернулась за стол, где продолжила рисование. — Она прекрасна, — сказал Лео, поднимаясь и провожая Анну взглядом. — Ты — умница. Я рад, что у тебя все получилось. Жаль, что не сом ной…

16

До меня не сразу дошел смысл сказанного,