Другая я - Анетта Невская

Виктории это жутко не понравилось. Она поднялась с постели.

— Не смей меня судить, — кинула она ему раздраженно. — Думаешь, если пару раз меня трахнул, можешь лезть в мою жизнь?

— Ты судишь обо мне только по оболочке, — спокойно ответил он. — Думаешь, я ничего не знаю о жизни? Я с четырнадцати лет один. Сам по себе.

— Вот и не ищи во мне мать! — вырвалось у Виктории.

— Тогда бы я тебя не трахал, — выплюнул он ей. Виктория, окончательно разозлившись, оглянулась по сторонам и взяла первое, что попалось под руку — пульт от кондиционера.

Она со всей силы швырнула его в лицо Артура. Он увернулся от летящего в глаз снаряда в последний момент. Виктория лихорадочно искала, чем бы еще запустить в придурка, но Артур, взяв в руки подушку, ударил ею наотмашь. Вика, успев поднять руку, отразила удар. Схватив вторую подушку, она обогнула кровать и ударила Артура по голове.

Поймав рукой за ткань наволочки, он со всей силы дернул. Подушка, разорвавшись, усыпала комнату перьями. Вика не растерялась и пнула его в колено, но Артур, схватив ее за талию, бросил на постель.

От удара, хоть и смягченного матрасом, Вика чуть не прикусила язык. Она некоторое время тяжело дышала, а потом начала смеяться. Она хохотала долго и заразительно, отчего Артуру тоже стало весело. Упав на кровать рядом с ней, он притянул к себе Вику и крепко обнял.

Сверху на них сыпался белым снегом пух.

ГЛАВА 8

— Что за рухлядь? — Вика взяла с полки старый фотоаппарат, который, по всей видимости, видел еще Брежнева.

— Это не рухлядь, а ретро. Ограниченная серия, коллекционный, — сказал Артур, взяв у Виктории из рук камеру. — Раздевайся.

— Чего? — Виктория фыркнула. — Я не буду сниматься голой.

— Ладно, можешь надеть свое белье. Хотя… Ах, я и забыл, что на тебе его вчера не было, — он, засмеявшись, подтолкнул Викторию в сторону спальни.

Та, поддавшись, прошла и, демонстративно скинув футболку, легла на белую постель. Волосы разметались блестящим ореолом вокруг ее головы.

Артур залез на кровать и, встав у Виктории в ногах, сделал пару пробных снимков.

— Ты богиня, — сказал он, стоя над Викторией. — Хочу, чтобы у меня были твои фотографии, чтобы я не скучал, когда буду один.

— Будешь на них… мм… — она не могла подобрать правильного слова, чтобы не звучало слишком грубо.

— Дрочить? — сделал это за нее Артур. — И это тоже.

— Придурок.

***

Она вернулась домой поздно вечером. Утром прилетал Иван, и как бы ей ни хотелось провести эту последнюю ночь с Артуром, здравый смысл подсказывал, что лучше быть аккуратнее.

Она вошла в пустой темный дом и, не зажигая света, поднялась в свою комнату. В ИХ комнату.

Завтра она опять станет покорной женой.

Женой. Теперь это звучало, как издевательство. А вот БЫВШАЯ жена, было гораздо оптимистичней.

Она все никак не могла оторваться от Артура, будто если выйдет за дверь то больше никогда его не увидит. Словно все, что было им дано — эти три дня, во время которых у Вики снова появилось желание жить эту жизнь, и, желательно, счастливо.

Как бы ей хотелось решиться и попросить у него развод. Пойти до конца. Она даже готова была ради этого рискнуть жизнью.

Не для того, чтобы провести свою зрелость в объятиях мальчишки. Нет. Просто чтобы избавиться от кошмара, длящегося больше двух десятилетий. Скинуть с себя, содрать уже намертво прилипшую к ней шкуру жертвы.

Сейчас, словно проснувшись, она в полной мере ощущала всю безысходность своего положения. И всю свою трусость.

Буквально пару недель назад она и не подозревала, что, отпив крохотный глоточек свободы, она больше не сможет мириться со своим настоящим.

Ей отчаянно хотелось вырваться и жить. Вдыхать жизнь полной грудью, без оглядки и парализующего страха. Вечного ожидания мужа и того, с каким настроением он сегодня вернется.

Минует ли ее буря, и она будет спать без боли, или снова станет корчиться в спальне сына, в обнимку с дежурной аптечкой? Человек привыкает ко всему, и она давно привыкла к побоям и издевательствам.

Но, пригубив ЖИЗНИ, вряд ли она снова сможет терпеливо сносить боль и унижения.

Нужно все хорошенько обдумать. Вика вспомнила слова Артура о том, что любой чего–то боится. Она знает, чего боится Иван. Но как сыграть на этих страхах, не сложив своей головы, ей пока неведомо.

Может, открыться Крис? Она не глупая и давно все знает. Но Виктория никогда не позволяла себе рассказать подруге всё, без утайки. Может, время пришло?

Кристина всегда обладала некой житейской мудростью, хоть и производила впечатление пустоголовой содержанки.

Может, она не всегда вела себя по–взрослому, но, по крайней мере, часто выдавала простые истины, до которых слишком сложный разум Виктории додуматься был не в состоянии.

Завтра она наберет Крис и пригласит на обед. Если утро пройдет удачно. Виктория покрылась мурашками. Она ощутила на себе ледяной взгляд Ивана и то, как он будет выискивать в ее поведении крючки, за которые можно уцепиться и рвать ее плоть на части.

Сбросив с себя оцепенение, она наполнила ванную и, погрузившись в ароматную пену, дала себе полностью расслабиться, отключив навязчивые мысли с помощью таблетки мощного успокоительного.

Утром, как и предполагалось, водитель привез Ивана. Он вошел в дом широким шагом, на ходу давая распоряжения по телефону. Вика ждала его за завтраком, но муж, сделав знак, что сначала приведет себя в порядок в душевой, поднялся к себе.

Спокойно поев, она дожидалась за чашкой кофе, когда Иван, уставший с дороги, поглотит свои пятьсот калорий полезного питания.

— Ну как ты тут без меня? — обратился он к жене, не переставая мастерски орудовать ножом и вилкой.

— Одиночество иногда отрезвляет, — произнесла она задумчиво. Иван, не поняв смысла ее слов, не стал переспрашивать, только кинул короткий взгляд в ее сторону.

— Врешь, наверное. Опять жрала свои таблетки и спала, — сказал он.

— Я выпила только одну, вчера, — правдиво ответила она.

— Решила вести трезвый образ жизни? — съехидничал он.

— Решила очнуться от кошмара, — Вика посмотрела ему в глаза.

— Это хорошо, — зачем–то похвалил Иван, закончив трапезу. — Ладно, я заскочу