Десерт для господина - Анна Шерман

ужасом бревно. Я сдерживал бόльшую часть своих порывов, даже плёткой не воспользовался. Шлёпнул её несколько раз ладонью и заметил, что ей это скорее понравилось, чем принесло мучения.

Девчонка быстро училась и входила во вкус. Видимо, ей действительно нравилось подчиняться.

Теперь нужно было окончательно привязать её к себе: проставить оценки за экзамены, торжественно вручить карту на девчачьи радости и дать ей насладиться беззаботной жизнью.

Уже через неделю Мира освоилась. Я настоял на том, чтобы она переехала из общежития ко мне, отказалась от летней подработки, и начал тонко намекать ей по поводу эротического пирсинга. Если с переездом и работой вопросов не возникло, то по поводу колец в сосках и клиторе она долго сомневалась.

Пришлось идти с козырей.

— Съезди на неделю к родным, отвлекись, подумай. А приедешь — и мы ещё раз обсудим. В конце концов, если всё сделает профессионал, тебе практически не будет больно, а проколы заживут за несколько дней. И твои ощущения в постели кратно усилятся…

— Но мне и так всё нравится…

— Мира, не спорь. Купи билет на завтра и возвращайся в следующую пятницу. Утром я довезу тебя до вокзала.

Она благодарно улыбнулась и уткнулась в телефон в поисках расписания поездов в Смоленск. Меня же ожидала очередная вечеринка. Марьяну я планировал отдать на растерзание пёсикам своей подруги, а Сержу предстояло бурное орально-анальное веселье. Ко мне на выходные приезжал из Питера один давний знакомый, владелец подобного клуба в северной столице. И я обещал ему сочное мальчишеское мяско.

* * *

Мира

Получив заполненную всеми оценками зачётку, я выдохнула и успокоилась… Всё было не зря.

Чтобы девчонки ничего не заподозрили, я сказала, что мой работодатель оплатит аренду небольшой квартирки на двоих с другой коллегой. Не знаю, поверили они или нет, но я как можно быстрее собрала свои вещи и съехала с общаги.

С подработкой было проще. Позвонила нанимателю, извинилась и отказалась по семейным обстоятельствам.

И тут в одну из очередных бурных ночей, облизывая и покусывая меня везде, где только можно, Никитин вдруг предложил сделать пирсинг… И не безобидный пупок проколоть, а оба соска и даже клитор. Я растерялась и очень удивилась. Никогда не думала о таком, да и зачем? Он уверял, что мне это принесёт ещё больше наслаждения, но… Я и так каждое утро просыпалась с хриплым от ночных стонов горлом. Он был каким-то неутомимым существом, когда дело касалось секса, мог по три-четыре часа, не сбавляя темпа, поочерёдно терзать все мои доступные ему отверстия. А тут ещё пирсинг…

Я попыталась отказаться, но он внезапно предложил мне съездить в Смоленск к своим. Отдохнуть. Подумать. Такого я не ожидала уж точно. Мне почему-то казалось, что Никитину было плевать на всякие семейные вопросы. Он ведь просто приходил и брал своё. И вдруг такая забота!

Может, я его плохо знала? Или он не горел желанием как-то особенно демонстрировать свои человеческие эмоции?

Я, конечно, пообещала подумать по поводу проколов и сразу же купила билеты на поезд туда и обратно, боясь, что он мог передумать.

Неделя дома… Я и не мечтала!

* * *

Никитин

— Марьяна! Шустрее! — посадив Миру утром на поезд, я весь день активно работал, а вечером готовился к вечеринке.

По лицу моей рыжей нижней было ясно, что перспектива кувыркаться на сцене с тремя парнями в собачьих масках, её не сильно радовала.

Мария за пару дней перед такими перфомансами начинала накачивать пёсиков стимуляторами, не разрешала дрочить и прикасаться друг к другу, поэтому в клуб они приезжали уже по-настоящему голодными бешеными кобелями.

Серж, напротив, был полон энтузиазма. Он всегда с готовностью по первому моему слову отдавался моим друзьям и подругам. Он вообще был идеальным рабом. Для него вся жизнь строилась вокруг удовлетворения моих желаний и ожидания моей похвалы. Нужно было поголодать? Он голодал. Быть скованным тяжёлыми цепями и исхлёстанным плёткой? Серж — первый на очереди. Подставить зад под парочку членов? Вы знаете, кого звать. Я мог ноги об него вытирать, и всё равно он улыбался от счастья быть моей безвольной игрушкой.

Нечто подобное мне хотелось видеть в Мире. Да, ещё проскакивали проблески своеволия, но это было вполне исправимо.

* * *

Никитин

В клубе было уже полно народу, когда мы приехали.

Пока Серж и Марьяна раздевались, я стоял в холле и поглядывал на присутствующих. В основной своей массе это были завсегдатаи: консервативные пары «доминант-сабмиссив», одиночки, предпочитавшие еженедельно новых партнёров «на разок», пары свингеров, жаждавшие острых ощущений в компании с единомышленниками, и незначительная прослойка «тяжёлой артиллерии», в которую входил я сам. Те, кто в своих удовольствиях шёл до конца, не ограничиваясь количеством партнёров, точнее — рабов, и редко слышавших от них стоп-слова, ибо наши рабы буквально ощущали себя собственностью, вещью, инструментом.

— Вы долго там?!

Первым на мой возглас из раздевалки вышел Серж, утянутый в замысловатое переплетение кожаных ремней. Подав мне свой поводок, он виновато опустил голову.

— Марьяна!

— Да, хозяин… — она испуганно выскочила в коридор под тихий звон своих цепей, крепившихся одними концами к ошейнику, а вторыми — к соскам и клитору.

В её глазах стояли слёзы страха, но возразить она мне не смела. И всё же, это её состояние меня взбесило, поэтому я хлестнул её поводком по ягодице:

— Что за сопли?!

— Простите, хозяин…

В метре от себя я услышал недовольный вздох и цоканье языком. Это был ещё один постоянный член клуба — Артур Корецкий, из тех унылых доминантов, которым мои развлечения казались непозволительными по отношению к рабам. Я знал его тёмную историю, как, собственно, и остальные давние участники этого сборища. Но он всё равно позволял себе снисходительные высказывания в адрес меня и некоторых других господ.

— Не надоело тебе строить из себя блюстителя морали, Корецкий?

— Нет. Ты знаешь моё отношение к таким развлечениям.

— Ну и нашёл бы себе клуб понежнее.

— Тебя забыл спросить, Никитин.

— Заканчивай. Уж давно бы расслабился и вкусил настоящих прелестей жизни, — я ухмыльнулся и снова хлестнул Марьяну по заднице. — Мы поймём и не станем тебя осуждать. Если только совсем немного!

— У нас с тобой слишком разные взгляды на настоящие прелести жизни.

— Ну да. Я предпочитаю, чтобы мои рабы оставались живыми! — хохотнув, я дёрнул своих невольников за поводки и направился в главный зал в предвкушении веселья.

Глава 14

Артур

Никитин был не доминантом, а сумасшедшим садистом. Его рабы подвергались самым настоящим пыткам