Десерт для господина - Анна Шерман

не испытывал ни капли неловкости в постели со мной и не сдерживал свои эротические фантазии, брал по максимуму каждый раз. Поэтому на моей карте всегда было не меньше двухсот тысяч, на моём лице всегда играла довольная улыбка, даже если улыбаться не было желания и сил, а из моего горла доносились соблазнительные стоны, которые Никитин воспринимал однозначно и усиливал свой напор.

Он обожал жёсткий секс, каждый раз словно подчинял меня, требовал безоговорочного повиновения и согласия на все его эксперименты. Презервативы с той нашей ночи больше не появлялись, а вот количество приспособлений, игрушек, плёток и цепей как-то незаметно росло, уже не вызывая у меня удивления или шока.

Ближе к осени мы снова вернулись к разговору об интимном пирсинге.

— Мира, почему ты упрямишься? Не хочешь доставить мне дополнительное удовольствие? Да и себе, собственно тоже?.. — мы как раз заканчивали завтракать хмурым субботним утром.

Я со вздохом пожала плечами:

— Не знаю… Мне как-то не очень хочется колоть соски и… И вообще неловко через подобное проходить… Это действительно необходимо? Я ведь и так надеваю зажимы с цепочкой, — я подняла на Никитина умоляющий взгляд.

— Окольцованное женское тело безумно возбуждает. Если ты стесняешься, это не проблема. Я сделаю всё сам.

— Э… Что?

— У меня… экхм… есть значительный опыт, — профессор усмехнулся, успокаивающе проводя пальцами по моей руке и заставляя бежать по телу табуны мурашек. — Когда-то это было моим хобби.

— О… — такого я ну никак не ожидала. — Тогда… Если это настолько важно…

— Очень важно.

— Хорошо…

Нет, идея наделать в своём теле дырок мне всё ещё не нравилась, но я не хотела, чтобы он разозлился или снова заподозрил, что в наших отношениях есть место только выгоде.

Чтобы моё «хорошо» звучало убедительнее, я мягко улыбнулась и пересела со стула на колени к Никитину:

— Как скажете…

Он сыто усмехнулся и засунул руку под мою коротенькую маечку, крепко сжав пальцами грудь. Я закрыла глаза и выгнулась от болезненного наслаждения.

— С кольцами наше веселье не будет знать границ, — опустив меня спиной на обеденный стол, он задрал майку и впился зубами в мои соски, которые уже, к счастью, привыкли к этой пытке и даже испускали лёгкие волны возбуждения к низу живота.

Я застонала, запустив пальцы в его идеальную стрижку и ещё плотнее прижимая голову моего «мучителя» к себе. Он тихо рычал, продолжая свои жестокие ласки и до боли сжимая ладонями мои ягодицы. Между ног стало горячо, и бедром я почувствовала, что не мне одной…

Никитин резко встал, повернул меня на живот, сдёрнул с моих бёдер шортики, рванул трусики и одним грубым движением впихнул в меня свой член. Я тихо вскрикнула и подалась немного назад, пытаясь смягчить происходящее и скользя по всей его длине.

— Вот так… Сделай папочке приятное… — он шлёпнул меня раз, второй, третий, четвёртый…

Ягодицы горели огнём, я жмурилась от волн приближавшегося экстаза и продолжала подчиняться его резким движениям, пока он не высвободился и не переместился чуть выше. Уже зная, что последует дальше, я привычно выдохнула и расслабилась. Через пару секунд влажный от моей смазки член с небольшим нажимом протиснулся в анус. И снова во всю длину, пока мои бёдра не упёрлись в пах Никитина. Если уж он что-то делал, то всегда до предела.

«Сейчас он схватит меня за волосы…» — пронеслось в голове. И я снова приготовилась. Сценарий часто повторялся. Возможно, именно поэтому я быстро освоилась и привыкла к ощущениям. Болезненность стала восприниматься сладостным мучением перед неизменным оргазмом. Он всегда накрывал меня безумным цунами, маскируя боль, выталкивая её из моего сознания…

— Сожми меня, — его пятерня ожидаемо впилась в мой скальп.

Я послушно приподнялась и немного напрягла попку. Никитин утробно застонал и, оставляя синяки на моём теле, как безумный, вколачивался в зад, пока не кончил, буквально швырнув меня обратно на стол.

— Отлично…

Минут пять я приходила в себя, ноги дрожали, промежность пылала, перед глазами всё плыло.

— Заканчивай тут разлёживаться. Убери всё, приведи себя в порядок и поднимайся в свою комнату. Я приеду часа через три, мы сделаем проколы, и потом неделю ты будешь сидеть дома, чтобы всё как следует зажило, понятно? — Никитин не пояснял, он приказывал…

— Понятно, Владимир Иванович, — хотя мы вроде бы теперь были в отношениях, он не предлагал мне перейти на «ты». Наоборот, мои уважительные обращения будто бы сильнее распаляли его.

* * *

Никитин

Когда мне вконец надоели отмазки Миры от пирсинга, я решил действовать директивно, трахнул её на столе, отдал указания и поехал в салон за необходимыми материалами. Её девственно целые соски и невинно-розовый клитор уже буквально бесили меня своим видом.

Терпение и так заканчивалось быстрее, чем я планировал. Ещё четыре месяца самостоятельно и единолично иметь её… От этой мысли становилось дурно. Мне жутко хотелось нацепить ошейник на эту тонкую шейку, посадить сладкую сучку на тяжёлую цепь в рабской комнате и снова с комфортом спать в своей кровати в полном одиночестве.

Решив через месяц устроить ей первое знакомство с настоящим подчинением, я написал сообщение питерскому другу с предложением обкатать свеженькую девичью плоть, не знавшую настоящего хлыста и подвесов. Тот, естественно, мгновенно согласился и попросил прислать фото жертвы.

Вернувшись домой с бутылкой вина, антисептиком, кольцами и пачкой снотворного.

— Готова? — заглянув в «детскую», как я мысленно называл её комнатку, заметил Миру, стоявшую у зеркала.

— Да…

— Пойдём. И не дёргайся так. Это будет почти не больно и быстро заживёт.

— Хорошо…

Мы спустились на первый этаж и вошли на кухню. Я достал два винных бокала. В один плеснул вишнёвый сок, а во второй — красное полусладкое. Туда же незаметно засыпал содержание пары капсул сильного снотворного для Миры.

— Расслабься. Давай выпьем за невероятное преображение твоего тела.

Она покорно взяла бокал и неуверенно улыбнулась.

— Допивай, раздевайся и ложись на стол, — я включил светильник, и центр комнаты с большим кухонным островом стал напоминать операционную.

Мира явно волновалась, поэтому без лишних слов быстро влила в себя вино, сняла майку, шорты и, аккуратно приподнявшись на ладонях, медленно легла на спину.

Я тщательно вымыл руки и достал из шкафа стерильные хирургические перчатки. Лишняя инфекция и длительное лечение не входили в мои планы. А вот крепкий пирсинг, уснувшая на двенадцать часов Мира и очередные клубные развлечения, были идеальным сценарием субботнего вечера.

— Умница. Мне нравится, когда моя девочка не перечит папочке.

Подготовив всё необходимое на большом подносе, я натянул перчатки, смочил тканевую салфетку