Десерт для господина - Анна Шерман

Если бы я могла закричать… Но в тот момент я старалась не задохнуться от беспощадного горлового минета и не вырвать пирсинг из сосков вместе с цепью на моей шее.

— О, кстати, — профессор что-то передал Олегу над моей спиной. — Чтобы ей стоналось послаще.

— Сучка не заслужила.

— Цепляй. Мне нужно её надрессировать.

— Ладно.

Раздалось тихое жужжание. Олег ловко насадил стимулятор на мой клитор, и в голове вообще всё смешалось: отвращение, удушье, боль, наслаждение, страх, ужас… Меня била жуткая дрожь, слёзы лились градом.

Наконец-то Никитин дошёл до пика и влил мне в пищевод щедрую порцию спермы, подарив возможность снова дышать и кричать. А Олег, матерясь, продолжал впихивать свой отбойный молоток в мой зад… Я была уверена, что он разорвёт меня на куски, но лишь беспомощно кричала, жёстко ударяясь бедренными косточками об край стола, к которому была привязана, пристёгнута, прикована…

— Да чтоб тебя! — он ударил меня по ягодице, потом снова схватил за волосы, дёргая мою голову.

Грудь горела от боли в натянувшихся сосках. Свою задницу я уже даже не чувствовала… Но вдруг откуда-то из глубин мозга меня ударила молния оргазма под действием стимулятора. Вторая волна последовала практически следом за первой.

— Ты глянь, она ещё и кончает! — Олег обхватил мои бёдра и против всех законов физики начал драть меня так яростно и быстро, что наконец-то упёрся пахом и кончил со звериным рыком. — Сука! — приложив меня лицом в стол, он высвободил свой член из моего ануса, стащил стимулятор, чуть не вырвав кольцо из плоти, и вместе с Никитиным растворился в темноте…

* * *

Никитин

После наказания Миры мы с Олегом распили полбутылки коньяка, обсудили кое-какие дела, и он уехал в отель вместе с Марьяной, где я снял для их ночных игрищ большой люкс.

Вернувшись в «игровую», я осмотрел отключившуюся Миру. Её маленькая задница немного кровоточила, чему я не был особо удивлён. После Олега такое случалось практически со всеми рабами.

Чтобы девчонка ненароком не очнулась и не попыталась снова брыкаться, я сначала вколол ей двойную дозу снотворного и только потом отстегнул от стола, снял ошейник, цепи и унёс в её комнату.

Пока она лежала поперёк кровати на животе, я настроил яркую лампу, надел перчатки и вставил в её анус расширитель. Внешне каких-то глубоких разрывов не было, просто кровоподтёки и натёртости. Обильно смазав её кишку заживляющим гелем, я повернул к себе милое личико и недовольно цокнул языком: Олег нормально приложил её об стол. Половина лица опухла и уже начинала синеть. Пришлось спуститься вниз за кремом от синяков.

Мира очнулась через сутки. С трудом доковыляв до моего кабинета, тихо постучала в дверь и вошла, морщась от боли.

— Живая что ли?

С явным усилием она подняла на меня заплаканный взгляд и попыталась что-то ответить, но в итоге только всхлипнула.

— Ну что ты как маленькая? Прекрати реветь.

— За что?.. — ей хватило сил только прошептать.

— За то, что чуть не подставила меня перед старым другом.

— Нет… — Мира замотала головой и снова посмотрела своими щенячьими синими глазами. — Зачем вы… дали ему… меня?..

Я вздохнул и повернулся к окну. Мне вконец надоел этот спектакль. И больше не было желания тратить на девчонку ещё несколько месяцев перед её первым «выходом в свет».

— Дорогуша, ты что, действительно считаешь меня идиотом, поверившим в твои соблазнительные стоны и прогибы в августе? Уже тогда я понял, что ты со мной захотела остаться исключительно в своих корыстных целях. Наши с тобой отношения вполне себе рыночные: я тебе сдаю в аренду место в вузе, ты мне — своё тело. А значит, делать я с ним могу всё, что пожелаю. Ясно?

Она снова жалобно всхлипнула.

— Прекрати размазывать сопли. Так живёт несметное количество девок. И даже в университете таких десятка два. Раз уж судьба не одарила тебя деньгами или интеллектом, то привыкай платить тем, что имеешь. Хочешь диплом и карьеру — раздвигай ноги и демонстрируй удовольствие, а иначе — катись в свою деревню и работай там дояркой или дворничихой за три копейки и бутылку водки. И драть тебя там будут всё равно. Только не приличные состоятельные мужчины за дорого, а соседские Ваньки за пачку сигарет. Ты меня поняла?!

— Поняла…

— Пока синяки не заживут, сидишь дома. Справку твоей старосте я сделаю. Всё, освободи кабинет, я занят.

Мира вытерла слёзы рукавом и, прихрамывая из-за боли в заднице, медленно поплелась вон.

Я достал телефон из ящика стола и написал сообщение Марии:

— Готовь своих щеночков.

— Ммм… Уже?

— Надоело ждать.

Глава 19

Мира

Я безвылазно просидела в доме Никитина полторы недели. Синяк на лице постепенно сходил, оставив после себя еле заметное желтоватое пятно. Анус перестал гореть дня через три-четыре, иногда напоминая о себе неприятным покалыванием.

Все эти дни, конечно, никто не отменял моих сексуальных повинностей, но профессор усилием воли сдерживался, чтобы не терзать мою задницу и дать ей время на заживление. Вместо этого он упорно насиловал мою гортань. Горло болело практически постоянно из-за спазмов и частого жёсткого удушья.

В пятницу утром Никитин после завтрака протянул мне анальную пробку. Она была больше, чем та, которую мы использовали раньше.

— Вставляй и ходи с ней весь день.

Я со вздохом забрала увесистую игрушку из его руки, понимая: отдых закончился.

— Прямо сейчас, Мира. Для твоего же блага.

«Неужели опять Олег?..»

Я облизнула холодный металл, наклонилась к столу, приспустив пижамные шортики, и с громким выдохом воткнула в себя пробку. Анус мгновенно туго обхватил внезапную «гостью».

— А что будет сегодня?..

— Вечеринка. В клубе.

Более подробным пояснением профессор решил себя не утруждать и уехал куда-то на несколько часов, а вернувшись, зашёл ко мне в комнату с большим бумажным пакетом.

— Вставай. Пора нарядиться.

Мой мозг снова вошёл в режим безразличия, и я подчинилась.

— Снимай всё с себя. Пробку оставь.

Дождавшись, пока я оголюсь, Никитин повернул меня к себе спиной, игриво шлёпнул по бедру и снова приказал:

— Пристёгивай, козочка.

Я оглянулась и увидела в его руках кожаный ошейник и тонкую металлическую цепь с несколькими маленькими карабинами.

— Шея, соски, клитор.

Руки задрожали от воспоминаний о визите Олега. Я с трудом защёлкнула замок ошейника и долго возилась с цепочкой, потому что ногти соскальзывали…

— Шустрее, — Никитин протянул мне какую-то полупрозрачную чёрную ткань.

Расправив её, я поняла, что это было короткое платье из хорошо тянувшейся мелкой сетки. Надев его поверх цепочек, я