Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

Чета Шумиловых напряжённо переглядывается, и Катя признаётся:

— Догадывалась.

А Никита торопливо повторяет:

— Поехали, Ксень, мы подвезём тебя домой.

Завтра придётся объясняться с Полуяновой и, возможно, с Шумиловой. Я ведь десять лет ничего и никому не рассказывала, предпочитая влачить бремя собственного выбора самостоятельно. В этот момент приходит внезапное осознание, что мой девичник закончился. Вот так — паршиво.Блин-малин.

Глядя на то, как друзья направляются к выходу, тороплюсь следом:

— Я поеду с вами.

— Не нужно, — произносит Лис, касаясь моего локтя. От этого мимолётного прикосновения перехватывает дыхание, и я сбиваюсь с шага. — Мы поговорим, и я сам тебя отвезу.

— Мынепоговорим! — Я отдёргиваю руку так, словно обожглась. — И никуда я с тобой не поеду!

Вокруг всё дрожит и вертится, как в центрифуге стиральной машины. Я злюсь на Князева за его появление, злюсь на себя за чувства, которые за столько лет никуда не делись, злюсь на друзей за то, что сбежали, оставив меня с ним наедине. Не хочу обсуждать прошлое сейчас, когда я пьяна и близка к истерике. Хочу сбежать. Посчитав это желание приоритетным, упрямо несусь к выходу, не позволив Елисею себя удержать.

Но дурацкие туфли, казавшиеся обманчиво удобными несколько часов назад, после танцев и коктейлей успели превратиться в орудия пытки. И посетители клуба, с готовностью расступавшиеся перед Князевым, передо мной не только не расступаются, но ещё и останавливают, дёргают за фату «на счастье» и поздравляют со скорой свадьбой, чёрт бы её побрал. Поэтому на то, чтобы выйти из клуба одновременно со мной, Елисей почти не затрачивает усилий.

— Нет, мы поговорим, Романова! — Его ладони разворачивают за плечи, и мне снова приходится встретиться с Князевым взглядом. — Почему ты тогда исчезла? Почему сменила номер? Почему передумала лететь в вуз, в который мы оба с таким трудом пробились?Почему отказалась от меня?

Блин-малин. Все эти его «почему» равносильны болезненным тяжёлым ударам, каждый из которых выбивает воздух из лёгких. Я, кажется, даже на ногах стою только потому, что Князев всё ещё крепко держит. Не будь на плечах его тёплых ладоней, я бы, наверное, уже валялась в нокауте. У меня есть ответы, но не уверена, что сейчас, спустя десять лет, он сумеет понять. Сначала нужно удостовериться, что правда не причинит никому из нас ещё большей боли:

— Зачем ты вернулся? — спрашиваю я вместо того, чтобы ответить.

Здесь тише и спокойней. Музыка из клуба доносится лишь приглушённым битом. Шумиловы и Полуянова уже уехали, а проходящие мимо незнакомцы едва обращают на нас внимание. Лис молчит, поэтому повторяю вопрос, негромко, но твёрдо:

— Зачем ты вернулсясейчас, когда я только научилась жить без тебя, Князев?

— Родив ребёнка и сбежав с одной свадьбы на другую? — горько усмехается он. — Согласен, у тебя неплохо получалось.

Эта досада в его голосе режет не хуже лезвия ножа. Конечно же, он всё про меня знает, благодаря Шумилову. Это я предпочитала ничего не знать, потому что каждое из случайных упоминаний о Князеве и без того гарантировало слёзы и бессонные ночи.

— Ты ведь тоже женишься, — бросаю я, хотя и понимаю, что по количеству женитьб и детей ему всё равно меня не переплюнуть.

И я не столько хочу его в этом укорить, сколько хочу услышать в ответ, что это неправда. Пусть Князев скажет сейчас, что солгал, что просто хотел наказать меня за ту боль, что я ему причинила, что нет у него никакой невесты и свадьбы, соответственно, тоже никакой нет.

Успеваю даже подумать, что ответь он так, и я расскажу всё прямо сейчас. Блин-малин, я даже от свадьбы откажусь и сегодня же сбегу от Невзорова, если имеется хотя бы крохотный шанс, что моя любовь к Лису всё ещё взаимна. Мечта об этом, хрупкая, розовая, полупрозрачная, ещё не успевает толком оформиться, а уже разбивается на осколки от короткого кивка и одного слова:

—Женюсь.

На глаза наворачиваются слёзы. Блин-малин. Заставляю себя разозлиться, чтобы не расплакаться:

— Тогда зачем ты вернулся? Чтобы испортить мой девичник?

— Нет. Мне нужны ответы, — он снова невесело усмехается. — А испортить твой девичник — это так, приятный бонус.

От его рук на плечах становится жарко. Или это от злости. Князев ведь, оказывается, приехал, чтобы поиздеваться. Чтобы добить меня окончательно. Концентрируюсь на том, как ночной ветерок приятно холодит разгорячённое лицо. Пусть он высушит слёзы, не дав им скатиться по щекам.

— Когда у тебя мальчишник?Я тоже его испорчу.

Воспалённое обидой сознание моментально генерирует парочку кровожадных планов. Дымовая шашка? Слабительное? Бородатый стриптизёр, выпрыгивающий из торта?

— У меня не будет мальчишника, — снова обламывает Князев, а после того как с моих губ по этому поводу срывается короткое, но ёмкое ругательство, добавляет: — Мальчишник, как и девичник, впрочем, нужен лишь тем, кто не нагулялся,а я достаточно нагулялся.

Блин-малин. Это не только ранит, но даже немного оскорбляет. То есть имеетсянекая женщина, с которой Лис настолько сильно желает создать семью, что в остальных —и во мне в том числе— абсолютно не нуждается. Тонкий намёк на то, что он сумел найти кого-то, кого любит так сильно, как когда-то любил меня. Кажется, ему научиться жить нормально после нашего разрыва удалось гораздо лучше.Ему всё и всегда удавалось лучше. Не удержавшись, язвлю:

— Ждёшь, что я тебя похвалю?

— А ты — что я тебя пожалею? — легко парирует Князев.

Я была права, решив ничего не рассказывать.Правда Елисею больше не нужна. Как и я. От этого становится так паршиво, что я на несколько мгновений зажмуриваюсь и прошу:

— Отпусти. — На то, чтобы сопротивляться или вырываться сил не осталось. Почти не дышу, чтобы не вдыхать его аромат, воскрешающий воспоминания о тёплом летнем дне, высокой траве и венке из полевых цветов. —Отпусти, пожалуйста. Я хочу домой.

— Ответь мне. Пожалуйста, — так же тихо просит Лис и убирает руки с моих плеч. — Почему ты исчезла? Неужели я не заслужил права знать причину? Скажи, и я отвезу тебя.

—Нет, — мотаю головой из стороны в сторону и, пользуясь тем, что Князев больше не держит, сбега́ю вниз по ступенькам.

Рискуя переломать ноги на каблуках, несусь к первому попавшемуся такси, благо их в это время у клуба много. Рывком открываю дверцу и валюсь