Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

Вернувшись за собственный рабочий стол, долго смотрю на пару чизкейков в красивой коробке, но есть так и не решаюсь. Звонить Кате тоже не решаюсь, хотя и нужно обсудить с ней одну из жалоб. Мрачно констатирую, что Лис своим несвоевременным возвращением значительно усложнил мне не только жизнь, но и работу.

Набирая номер Шумиловой, я готова даже к тому, что она не возьмёт трубку. Тем не менее она всегда была более милосердной.

— Тоже на меня злишься? — уточняю я, прежде чем спрашивать о делах.

Катя усмехается:

— Не злюсь. Но мы считаем, что ты должна хотя бы поговорить с Елисеем. Что бы между вами ни произошло, он не заслужил такого отношения, Ниса.

Катя часто говорит «мы», так, словно они с Шумиловым — единое целое, и каждый раз меня это немного подбешивает. «Мы считаем», «мы приедем», «мы передумали».Нельзя настолько срастись с другим человеком, чтобы потерять в нём себя.

— Кать, что бы между нами ни произошло,я сама разберусь.

— Ну так разберись уже, наконец, — выдаёт она с досадой. — И в этот раз не динамь встречу выпускников. Тебя все ждут, вообще-то.

Ждут. Чтобы сожрать живьём, я помню.

— Угу, — отвечаю я, понимая, что это может быть одинаково расценено и как согласие, и как отказ. С удовольствием перевожу тему: — Скажи, что у нас с жалобой по вымогательству?

Оказывается, Катя уже всё подготовила. И остаток разговора мы обсуждаем дело Шестакова, которое даже оптимистка-Шумилова именует не иначе как «полный бесперспективняк».

— Я бы на твоём месте вообще в него не лезла, — комментирует она, когда я вкратце описываю свои выводы после изучения документов.

Я усмехаюсь. Не стану объяснять подруге, что в сумму оплаты за это дело я уже включила потраченные на него нервы, что его резонансность неплохо скажется на репутации нашего филиала,что я не смогла держаться в стороне от того, что Тим в суде пафосно назвал эндшпилем. Отвечаю просто:

— Хорошо, что на моём месте я, а не ты.

Катя на стороне Лиса, и это тоже ожидаемо. И привычно вмешивается в наши отношения, несмотря на то что отношений как таковых давно нет.

Обвожу взглядом кабинет — красивый, со статусной мебелью, с видом на центр города и дорогущей кофемашиной. Совсем недавно казалось, что за эти десять лет я чего-то добилась. Что имею в городе определённый вес. Что мои достижения чего-то стоят. Сейчас понимаю, что ничего они не стоят. Всего один человек своим появлением указал на мою ничтожность и беззащитность. От этого осознания паршиво как никогда, и в этом скверном настроении я уезжаю в отдел полиции, где во время допроса одного из клиентов треплю нервы ни в чём не повинному следователю.

За этим нехитрым занятием время до вечера пролетает незаметно, и, освободившись в полседьмого, я мысленно взвешиваю оставшееся до окончания Савкиной тренировки время и возможность добраться в район старого города не опоздав. Поняв, что даже без учёта дорожных пробок, мой Харриер не разовьёт скорость военного истребителя, набираю знакомый номер:

— Пап, заберёшь своего внука сегодня?

С момента ухода в отставку у судьи Романова освободилось достаточно времени, чтобы заниматься семьёй — когда-то он об этом мечтал. Возможности провести вечер с Савелием он должен быть рад, но вопреки ожиданиям, папа ворчит:

— Тебе не кажется, что жить вот так, как перекати-поле, не лучший для ребёнка вариант?

Не лучший, конечно. Но на данный момент — единственный. Завтра у меня судебное заседание по Шестакову, а я так ничего и не придумала, поэтому придумыванию придётся посвятить не только вечер, но и ночь. Искренне обещаю:

— Пап, после свадьбы всё устаканится. И Сава будет жить в счастливой и полной семье…

— Ну да, как же, — фыркает собеседник. — Себя можешь обманывать, а меня не надо.

Кипя праведным возмущением, я сажусь в машину, завожу мотор и переключаю телефон на громкую связь, чтобы категорично заявить:

— С чего бы это? Невзоров станет для него отличным отчимом.

— Чушь. Невзоров — двуличный и трусливый мошенник.

Отставка для судьи — не повод не выносить приговоры.Теперь он даже выносит их чаще, без лишней волокиты с документами и уходов в совещательную комнату. О том, что Яр не нравится папе, мне давно известно. Я даже почти уверена в том, что отец уже придумал десяток отговорок не появляться на моей свадьбе, несмотря на личное приглашение, и планирует огорошить меня одной из них непосредственно перед бракосочетанием. Но в личной жизни ведь главное, чтобы избранник не родителям нравится, а мне, разве нет? А раз уж я сочла Невзорова достойным кандидатом, то и замуж за него выйду.

Стараюсь не думать о том, что позавчера всерьёз намеревалась от него сбежать. Тогда я была пьяна и расстроена, а сейчас размышляю трезво и благоразумно. И всё же, слишком хорошо понимаю, кому из моих женихов папа всегда отдавал предпочтение. Слова слетают с губ прежде, чем я успеваю подумать, стоило говорить или нет:

—Князев вернулся.

Видимо, мне просто хочется поговорить о нём хоть с кем-нибудь. Пожаловаться хоть кому-нибудь. И хоть от кого-нибудь получить поддержку. Но папа спокойно, не выражая ни малейшего удивления, отвечает:

— Я знаю.

— Откуда? — огорошено переспрашиваю я

— Мы общались. Ему нужна была консультация по одному делу. Когда будешь забирать Савку, я передам тебе документы для Елисея. Ты же знаешь, я все эти новомодные электронные почты терпеть не могу.

Первое, что я вычленяю из этой фразы — то, что Савку папа, несмотря на ворчание, всё же заберёт. Второе — что из-за папиной нелюбви к технологическому прогрессу мне придётся лично встречаться с Князевым для того, чтобы передать ему какие-то документы. Третье… и как я раньше не догадалась?

—Тогда, десять лет назад, вы тоже… общались?

Он же искал меня. Не мог не искать. Но о том, что первым делом Лис обратится к моему отцу, я почему-то подумала только сейчас, спустя десять лет.

— Общались, — подтверждает папа мою догадку.

— И… что? — переспрашиваю я неожиданно севшим голосом.

— Ничего. Я сказал Елисею, что если ты что-то решила для себя, то будешь переть как бульдозер, пока сама не передумаешь. Что ничто не способно заставить тебя изменить мнение: ни бетонные стены, ни колючая проволока, ни уговоры.И что единственное, что можно сделать — это ждать.

Это ведь папа на личном опыте такие выводы