Моя добыча - Ширли Гувейа

— Мне нужен ключ от Красной двери. Папки, которые у тебя есть на того человека с автострады. Я хочу все, что ты знаешь обо мне, Аугусто. Без фильтров. Без лжи.

Он закрыл глаза и с трудом сглотнул, принимая капитуляцию.

— Это в моем кабинете, — его голос превратился в покорный шепот. — В главном сейфе. Я дам тебе код. Покажу то, что осталось от нас.

Я улыбнулась. Леденящая, хищная, безмолвная усмешка.

Мой надзиратель только что вручил мне ключи от ада, и я была готова спуститься по каждой его ступени.

13

Я медленно убрала колено, прерывая физический контакт. Аугусто не возразил. Он просто рухнул на бок, на мягкий ковер, грудь все еще вздымалась и опускалась неровно, пустой взгляд был устремлен в потолок.

Мужчина, который контролировал каждый удар сердца в этом доме, был обращен в руины. И именно я разрушила основы его власти.

Я поднялась, прохладный воздух спальни наконец коснулся моей обнаженной, влажной кожи. Я направилась прямиком к гардеробной.

Больше не было места для колебаний. Адреналин от сексуальной власти быстро уступил место холодной, смертоносной ясности.

Я схватила темные джинсы и черный свитер с высоким воротом с идеально выстроенных вешалок. Надела одежду наспех, плотная ткань окутала меня, как броня.

Когда вернулась в спальню, Аугусто уже поднялся.

Его поведение неуловимо изменилось, широкие плечи ссутулились. Он не попытался ни обнять меня, ни удержать — и, что важнее всего, не смог выдержать моего взгляда.

Молча он направился к двери, замер на пороге и ждал меня, словно осужденный, ожидающий палача, который укажет путь к виселице.

— Пойдем, — приказала я ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом.

Мы вышли в застекленный коридор. Теперь дом выглядел иначе. Огромные панорамные окна больше не показывали лес как внешнюю угрозу, а лишь очерчивали границы моей собственной территории.

Аугусто шел на шаг позади меня, его прерывистое дыхание звучало, как тиканье бомбы с часовым механизмом.

Мы вошли в его кабинет. В воздухе все еще витали запахи кожи, пролитого виски и секса — грубое напоминание о прошлой ночи, когда я начала свою игру.

Аугусто направился к стене, обшитой темным палисандром, за своим массивным столом. Механическим, покорным жестом он надавил на одну из планок.

Та поддалась с легким щелчком и сдвинулась в сторону, открывая встроенный в стену стальной сейф. Экран цифрового замка излучал слабое голубоватое свечение в полумраке кабинета.

Он замер, рука повисла над клавиатурой. Закрыл глаза и прижался лбом к ледяному металлу сейфа.

— Катарина… — его голос был лишь надломленным шепотом, последней мольбой. — Я провожу дни, пытаясь стереть то, что скрыто там, внизу. Я возвел эту крепость, чтобы нам больше никогда не пришлось оглядываться назад. Если я открою его… иллюзия исчезнет навсегда. Мы больше никогда не обретем покой.

Я остановилась прямо за его спиной, достаточно близко, чтобы ощутить тепло, исходящее от его тела.

— Иллюзия умерла на асфальте той автострады, Аугусто. Вводи код.

Он испустил дрожащий вздох, смиряясь с отсутствием пути назад. Его большие, мозолистые пальцы медленно набрали шесть цифр на клавиатуре.

Бип. Бип. Бип. Бип. Бип. Бип. Звук этой комбинации пробежал по моему позвоночнику необъяснимой дрожью.

Это была дата моего рождения. Безопасность самых мрачных и кровавых тайн этого мужчины полностью зависела от меня.

Тяжелая бронированная дверь открылась с легким скрипом петель. Внутри, под светом желтоватой светодиодной лампы, не было ни пачек банкнот, ни золотых слитков, ни фальшивых паспортов.

Там лежала лишь черная кожаная сумка, поверх которой покоился старинный ключ, тяжелый и чугунный.

Ключ выглядел средневековым: грубый, с краями, тронутыми ржавчиной. Он резко контрастировал с нашим ультрасовременным домом, напичканным биометрическими системами и цифровыми кодами.

Это был ключ от Красной двери.

Аугусто взял железный ключ и повернулся ко мне, но не протянул его сразу. Он держал ключ на раскрытой ладони, его темные глаза впились в мои, словно он предлагал чашу с ядом.

Я протянула руку и взяла ключ. Железо было невероятно холодным, а его вес был достаточен, чтобы превратить его в оружие.

— Покажи дорогу, — сказала я, сжимая металл в пальцах.

Мы спустились по лестнице на первый этаж в гробовом молчании. Каждый шаг по стеклянным ступеням, казалось, отдавался эхом во всем доме, возвещая о конце наших тайн. Я шла впереди, сжимая ключ с такой силой, что его зубцы оставляли болезненные следы на моей ладони.

Мы пересекли идеально убранную столовую, безупречную мраморную кухню и направились в узкий коридор позади кухни.

Освещение здесь было скудным, намеренно тусклым. В самом конце Красная дверь возвышалась, словно предупреждение о жестокой опасности. Дерево, окрашенное в этот кровавый оттенок, словно поглощало остатки света в комнате.

Я остановилась перед ней. Латунная ручка была тусклой, состаренной временем, а замок напоминал темную глотку, готовую поглотить меня заживо.

— Там внизу никого нет, — прошептал Аугусто, его дыхание коснулось моего плеча.

Он был так близко, что я ощущала напряжение, исходящее от всего его существа.

— Это не то, что ты себе представляла сначала. Я не мучитель, Катарина.

— Знаю, — ответила я, едва переводя дыхание, не отрывая взгляда от грубого дерева. — Я уже поняла, что комната с хирургическими инструментами на верхнем этаже была моей скотобойней.

— То, что скрывается здесь, внизу, — совсем иного рода.

Я вставила железный ключ в замок. Он вошел с трудом: скрежет металла о металл требовал усилия, и мне пришлось надавить.

Двумя руками я повернула ключ.

Клац. Звук отпирающегося механизма прозвучал мощно, тяжело и бесповоротно. Самый простой и примитивный замок во всем доме скрывал величайшее чудовище, которое мы прятали друг от друга.

Я толкнула дверь. Петли заскрипели протяжным, пронзительным стоном. Здесь не было ни датчиков движения, ни автоматического освещения. Бетонная лестница без перил спиралью уходила вниз, в непроглядную тьму, — вглубь недр дома.

Резкий запах мгновенно окутал меня. Это были не те медные ароматы гнилой плоти, хлорки или засохшей крови, которых я опасалась.

Пахло сухой плесенью, старыми бумагами, пылью и типографской краской. Запахом забытых архивов.

Я ощупала влажную шершавую стену рядом с дверью, пока не нащупала пластиковый выключатель.

Нажала на него.

Три промышленные неоновые лампы на потолке подвала судорожно заморгали, прежде чем загореться с ровным, пронзительным гулом. Они залили пространство белым, резким, клиническим светом, не оставив тени ни в одном углу.

Медленно я начала спускаться по бетонным ступеням,