Западня - Алеата Ромиг

Делорис вздохнула.

– Я все понимаю. Я только что отправила Айзеку координаты отеля. У тебя номер люкс. Надеюсь, ты привезешь ее с собой.

Я тоже на это надеялся, может, даже желал этого. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз верил в такие вещи, как надежда и желания? Эти слова исчезли из моего лексикона после Джо. Теперь, когда они вернулись, они были какими угодно, только не обнадеживающими. Они были морковкой, болтающейся на конце палки, вечно недосягаемой, но все же достаточно заметной, чтобы заставить меня попытаться. Это были слова неуверенности, слова, которые я презирал. И все же я надеялся ради Чарли́. Я действительно хотел этого. Но я знал, что этого недостаточно.

Если бы все поменять – если бы Чарли́ была у меня, – я бы не подпустил ее отчима к ней ближе, чем на пятьдесят футов. Последние несколько месяцев я делал все возможное, чтобы уберечь ее от этого засранца, который был способен отбрасывать нежелательные тени на ее прекрасные золотистые глаза.

Мне нужно подумать о плане, о будущем.

– Ты сама сейчас где? – спросил я, не позволяя себе думать о Чарли́, застрявшей в месте, которое она ненавидела так же сильно, как ненавидела дом своего детства.

– Я вернулась в «Магнолия Вудс», – объяснила Делорис. – Персонал был необычайно несговорчив, но я здесь не поэтому. Я здесь, чтобы проникнуть в их внутреннюю базу данных.

– Скажи мне, что ты добилась успеха.

– Да. Мне пришлось вручную извлекать информацию; брандмауэры препятствовали доступу к ней онлайн. Теперь, когда я нарушила их, я могу видеть все, включая все записи Миссис Фитцджеральд.

– И?

– Я фильтрую все, пока мы разговариваем. Расскажу тебе больше при личной встрече.

– Значит, это была не просто уловка, чтобы заманить Чарли́ сюда? Ее мать действительно больна?

– Так и есть. Они дают ей какие-то сильнодействующие препараты. Я пытаюсь узнать больше о них и некоторых других их обозначениях, пока мы говорим. Я гораздо лучше разбираюсь в хакерстве, чем в медицинских терминах.

Я кивнул, пейзаж за окнами изменился. По мере того, как большие деревья и испанский мох по обочинам дороги становились все гуще, я представлял, что Чарли́ рядом со мной, мы вдвоем, вместе, едем навестить ее мать. Так и должно было быть. Если бы только она дождалась меня.

Представлял.

Желал.

Надеялся.

Это не я. Я был человеком действия.

Сжав кулаки, я поклялся себе не останавливаться до тех пор, пока эти слова не будут заменены реальностью того, что Чарли́ Коллинз находится там, где ей самое место.

– Сэр, мы уже близко. Миссис Витт прислала несколько альтернативных вариантов входа. Вы хотите попробовать их или подъехать к главным воротам?

– К главным воротам. – Я чуть было не сказал, что ничего не делаю через задние двери, что я слишком открыт и откровенен для этого. Я чуть было не спросил, не перепутал ли меня Айзек с моим отцом, но, прежде чем я успел сказать хоть что-то из этого, понял, что ради Чарли́ я бы, черт возьми, перелез через забор или пролез под воротами.

Может, в этом разница между мной и Ореном? Может, у меня никогда не было мотивации прокрадываться и заниматься всяким дерьмом через черный ход? Я был слишком зациклен на том, чтобы казаться лучше его, хотя на самом деле это было не так. Когда внедорожник двинулся вперед, я без сомнения знал, что нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы вернуть Чарли́ в свои объятия.

Ничего.

Если это сделало меня похожим на Орена Деметрия, то черт с ним.

Внедорожник замедлил ход, когда мы свернули на дорожку, обсаженную дубами, покрытыми испанским мхом. Дом – или долбанное поместье – не был виден, только деревья и высокий забор из кованого железа с караульным помещением рядом с воротами.

Конечно, там был не просто репродуктор. У гребаного Алтона Фитцджеральда у ворот стоял настоящий охранник. Какого черта? Неужели он думает, что похож на короля Саванны?

Внезапно я вспомнил, как представлял Чарли́ Орену. Я вспомнил, как он говорил, что Чарли́ – член королевской семьи, настоящей американской королевской семьи голубых кровей. Я и понятия не имел. Даже после того, как я узнал о ее происхождении, никогда не представлял себе таких денег или такого дома.

Реальность заставила мою кровь закипеть. Как, черт возьми, кто-то с таким происхождением оказался в «Измене»?

Из-за Алтона Фитцджеральда, вот как.

Когда внедорожник приблизился, в моем животе началось незнакомое бурление. Королевская особа. Блять. Чарли́ не из тех, кто должен быть членом «Измены». Она из тех, кто заслуживает самого лучшего. Мои вены наполнилась чувством вины, которого я не испытывал уже много лет. Это были воспоминания о родителях Джо и их невысоком мнении обо мне.

Если я был ничем не лучше сына Орена, родом из семьи портовых рабочих, то кем, черт возьми, я себя возомнил, требуя освобождения Чарли́?

Прежде чем я успел обдумать ответ, внедорожник подкатил к воротам и остановился.

– Мистер Деметрий?

Простое использование Айзеком моего имени было именно тем, что мне было нужно. Я не был простым сыном портового рабочего. Я был мистером Деметрием, Ленноксом Деметрием. Я упорно трудился, чтобы добиться того, что имел. Черт, даже мой отец много работал. Может, мы и не унаследовали денег поколений, но мы заработали свои. Я заплатил за это тяжелым трудом и самопожертвованием, и уж точно не собирался жертвовать Чарли́.

Я кивнул Айзеку в зеркало заднего вида, когда стекло с моей стороны опустилось и из маленького караульного помещения вышел мужчина с планшетом в руке.

– У вас назначена встреча? – спросил он.

– Нет. Я здесь, чтобы увидеть Чар... Александрию Коллинз.

– Ваше имя, сэр?

– Леннокс Деметрий.

– Простите, мистер Деметрий, но мисс Коллинз в такое время не принимает посетителей.

– В такое время? – спросил я. – А когда, по-твоему, она будет принимать посетителей?

Он опустил взгляд на планшет.

– Повторите свое имя?

Этот ублюдок знал мое имя. Тем не менее, я держал бушующие эмоции под контролем.

– Деметрий, Леннокс Деметрий.

Его глаза широко распахнулись от узнавания.

– Сэр, она оставила вам письмо, на случай если вы приедете.

Я глубоко вздохнул.

– Я не просто так зашел. Я здесь ради нее, чтобы забрать ее.

Мужчина вернулся в караульное