Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

Поняв, что до подруги сейчас не достучишься, Джин пригубила восхитительный цейлонский чай, заваренный Мартой, и с удовольствием оглядела гостиную. Без нелепых чехлов эта комната преобразилась: стала казаться просторнее, уютнее и веселее. Старинная мебель орехового дерева мягко светилась в лучах уходящего солнца, успокаивающе тикали часы, а фарфоровая танцовщица на каминной полке с невероятным изяществом тянула хрупкую ножку в сторону распахнутого окна. Не хватало только огня в камине, чтобы картина стала совсем идиллической. И, наверное, детского смеха… Джин вздохнула совсем уж украдкой, перенесшись мыслями далеко отсюда. Интересно, выйдет ли Эмилия замуж когда-нибудь? А она сама?.. Двадцать пять лет — опасный возраст. Ещё не старая дева, но замужние подруги смотрят с таким сочувствием… Интересно, замужем ли Джессика Рэтч? Впрочем, куда ей торопиться: богатство и красота продлевают брачный возраст девушки едва ли не до седых волос. Наверняка у Джессики целая орда кавалеров, и она крутит ими как хочет. А что её брат Уильям? Женился ли?

Вся в своих матримониальных мыслях, Джин не заметила, что Эмилия уже прервала свою горестную речь и теперь сердито смотрит на неё.

— Ты меня совсем не слушаешь! — заявила Эмилия. — Я пытаюсь найти выход из этой глупейшей ситуации.

— То есть ты отказываешься бороться за наследство своей тёти? — уточнила Джин, поставив чашку на столик.

— Нет! То есть да! Ну какой из меня борец, Джин?..

— Не знаю, — честно ответила девушка. — Но ты — сильнее, чем ты о себе думаешь. И я ведь помню, какой ты была в школе. Помню вашу драку с Джессикой. Помню, как быстро ты бегала. И никого не боялась.

— Это в прошлом, — нахмурилась Эмилия.

Она раздражённо схватила чашку с чаем и сделала паузу, ожидая, что Джин опять начнёт возражать и расточать незаслуженные комплименты. Оказывается, все эти годы ей страшно не хватало этого — простого участия, дружеской поддержки. Но Джин молчала. Эмилия растерянно покосилась на неё: Джин согласна, что всё уже в прошлом? Конечно, согласна, ведь это правда… Но почему стало так тяжело на душе?

— Знаешь, завтра последний учебный день перед пасхальными каникулами, — вдруг невпопад заговорила Джин, — в школе будет небольшой праздник. И я подумала, что мне не помешала бы помощь. Ничего особенного, просто расставить цветы по вазам, проследить, чтобы всем хватило стульев, и немного присмотреть за детьми.

Она сказала это, глядя в пространство и как будто ни к кому не обращаясь. Эмилия уставилась на неё в немом изумлении: ей показалось, что подруга внезапно начала говорить с кем-то, кого не было в этой комнате. Неужели Джин заразилась от неё нервной горячкой⁈

— Джин, — робко проговорила Эмилия, — ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, я хорошо себя чувствую, просто мне трудно справляться со всем одной, — ответила Джин снова слегка некстати. — Праздник перед каникулами — это всегда такая суматоха… А ведь соберутся все наши попечители. Боюсь, что-то пойдёт не так, а я и не замечу.

Эмилия продолжала непонимающе таращить на неё глаза.

— Нет, все приготовления завершены, — Джин улыбнулась и пригладила складки на юбке. — Но всё равно четыре руки — это всегда лучше, чем две. Понимаешь, Эми?

— Нет, — почти испуганно отозвалась мисс Лестер.

Джин наконец взглянула ей в глаза, и, видимо, прочитала там полнейшее недоумение.

— О, — она смущённо хихикнула, — я, видимо, начала слишком издалека. Эми, ты не могла бы помочь мне завтра с проведением школьного праздника? Это займёт не больше двух часов. Начало в полдень. Будет шуточная викторина и раздача небольших подарков. Нужно просто следить за порядком и…

— Джин Кэллаган! — Эмилия была так удивлена, что её злость и растерянность как рукой сняло. — Ты действительно хочешь, чтобы я вышла из дома, пришла в школу и… общалась с людьми…

— Но ведь сегодня ты сама ходила в кондитерскую и разговаривала с людьми, — напомнила Джин.

— Но я не могу, я… — Эмилия, задыхаясь, искала какую-нибудь удобоваримую причину, почему она не может помочь Джин с этим никому не нужным детским праздником. Заявить снова «я больна» она не могла — эти слова она и так слишком часто повторяла. «Не могу, потому что не могу» — тоже так себе причина. По правде говоря, Эмилия и сама не знала, почему она не чувствует в себе способности вернуться в свою старую школу в качестве ассистентки учительницы, пусть и всего на один день, даже на несколько часов. Настоящей причиной был страх — тупой, безрассудный и настолько беспочвенный, что в этом Эмилия не признавалась даже самой себе.

— Так я могу рассчитывать на твою поддержку? — выждав несколько минут, спросила Джин.

— Да, — упавшим голосом согласилась Эмилия.

Ей потребовалось четверть часа простоять возле поворота дороги в тени раскидистого дуба, чтобы собраться с мыслями и найти в себе силы выйти «в общество». И пусть общество представляло собой всего лишь два-три десятка школьников и нескольких попечителей сего учебного заведения, Эмилия не могла унять душевный трепет. Она буквально не могла поверить, что теперь, спустя столько лет, возвращается в школу, которую так и не смогла окончить.

Школа Вайтберри представляла собой двухэтажное деревянное здание, построенное в середине уже прошлого века. За минувшие годы оно порядком обветшало и не то чтобы износилось, но как-то просело, стало выглядеть более грузным и основательным. Небольшой сад, разбитый вокруг старожилами Вайтберри, разросся в заранее установленных границах и теперь выглядел милым и опрятным, ведь его облик поддерживался силами учеников. Сейчас в нём сотнями пламенели тюльпаны. Издалека Эмилия видела хрупкую фигурку Джин, которая носилась, как бабочка, расставляя что-то на столах, которые из-за праздника и хорошей погоды вынесли прямо в сад.

Ей давно уже пора было прийти на помощь подруге. Джин рассчитывает на её поддержку и наверняка уже не раз поглядывала на часы. Но Эмилия никак не могла решиться покинуть своё укрытие. Десять долгих лет прошли с тех пор, как она в последний раз переступала порог своей старой школы, и мисс Лестер от души надеялась никогда туда не возвращаться. Школа не была тем местом, о котором ей было приятно вспоминать.

Послышался скрип колёс. Эмилия воровато обернулась,