Я тебя (не) забуду - Татьяна Юрьевна Никандрова

— Потому что в нашей троице ты самая главная моралистка.

— Я⁈

— Ну да, — спокойно подтверждает Сабина.

— Но я никогда…

— Да, ты никогда не лезешь с непрошенными советами. И не навязываешь свое мнение — перехватывает мою мысль. — Однако это не мешает тебе осуждать. Молча, но при этом очень красноречиво.

Я возмущенно задыхаюсь и снова смотрю на Аглаю в поисках поддержки, но та лишь переступает с ноги на ногу, изображая глубокую заинтересованность узорами звездного неба.

Предательница.

— Я не собираюсь никого осуждать, — насупившись, отвечаю я. — Это твоя жизнь и твое дело.

— Вот и прекрасно, — Сабина ласково поглаживает меня по плечу. — И помни, Владка, я люблю тебя. Какой бы стервой ты ни была.

Громко фыркнув, я наблюдаю за тем, как подруга приближается к компании мужчин и легонько касается локтя того самого блондина. Он оборачивается, улыбается и, вмиг позабыв про друзей, сосредотачивает свое внимание на самоуверенной девушке.

Тут все ясно: очередное разбитое сердечко у подруги в кармане.

Сабина всегда была такой: яркой, независимой, агрессивно сексуальной. Нравственные терзания ей не свойственны, а широте взглядов позавидует любая, даже самая радикальная феминистка. Хотя Сабина и не считает себя таковой. Говорит, что феминизм придумали несчастные бабы, которых никто не хочет. А ее-то хотят все. И она беззастенчиво этим пользуется.

Я привыкла к темпераменту и нравам подруги. В каком-то смысле даже смирилась с ними. И оттого ее комментарий про мой якобы морализм неприятно зацепил за живое.

А я ведь гордилась своей тактикой невмешательства в жизнь других людей. Считала себя мудрой. Даже прогрессивной в каком-то смысле. А тут на тебе: оказывается, я осуждаю.

Да не осуждаю я вовсе! А что касается вечного скепсиса на моем лице, так это у меня просто мимика такая… От природы данная!

— Пойдем танцевать? — предлагаю Аглае.

Хочется сбросить неприятный осадок, оставленный Сабиниными словами.

— Пойдем, — легко соглашается она.

И, осушив бокалы, мы направляемся в гущу разгоряченных музыкой тел.

Благодаря тому, что фестиваль проходит на открытом воздухе, здесь нет характерной для клубов тесноты. Никто не борется за кусочки пространства, места хватает всем.

Я провожу руками по телу и закрываю глаза, наслаждаясь дуновениями ветра, ласкающими кожу. Вообще-то я не фанатка электронной музыки, но в этом месте она кажется уместной и действительно заряжает настроением.

Круг головой. Плавная волна корпусом. Восьмерка бедрами и шелковое прикосновение волос, рассыпавшихся по обнаженным плечам. Я улыбаюсь, кайфуя от окружающей атмосферы и собственных ощущений, когда спину внезапно обдает волной жара.

Так ощущается чье-то приближение.

Возмутительное и желанное одновременно.

Первый порыв — развернуться, отпрянуть, уйти прочь. Но я гашу в себе импульс, отточенный годами, и, наверное, впервые в жизни переключаю рычаг управления с разума на тело. Ибо, в отличие от разума, телу нравится происходящее. Нравится вопиющее нарушение личного пространства и горячие ладони, невесомо опустившиеся на чувствительные выступы тазовых костей…

Глава 12

Кирилл

Насыпаю в миску сухой корм и властно рявкаю:

— Кайман, есть!

Из коридора тотчас доносится цокот когтей по ламинату. Бежит, красавец.

Доберман показывается в дверном проеме и, сбавив скорость, шагает к миске. Принюхивается. А потом начинает с аппетитом уминать пищу.

Я тем временем убираю со стола грязную посуду и навожу порядок на кухне. Относительный, разумеется. Идеального у меня не бывает.

Закидываю тарелки в посудомойку и присаживаюсь на корточки подле жадно поглощающего корм Каймана. Пес у меня уже больше года, и за это время я здорово к нему привязался.

Мы с ним даже чем-то похожи: Кайман такой же неугомонный и так же кладет хрен на правила.

Почесав жесткую шерсть на загривке, распрямляюсь и беру в руки вибрирующий телефон. Это Макс с фейсконтроля. У нас с ним договоренность.

— Пришла? — прикладываю мобильник к уху.

— Только что, — рапортует.

— С подругами?

— Да, трое их. Блондинка, брюнетка и красноволосая.

— Брюнетка во что одета?

— В черную юбку и белый топ.

М-да. Ориентир так себе. Ну и на этом спасибо.

— Понял. Скоро буду. Передай пацанам, чтобы не упускали ее из вида.

— Принято.

Сбрасываю вызов и, подхватив с этажерки, ключи покидаю квартиру. Зашибись, че. Птичка в гнезде. А значит, мне пора выдвигаться на «Перезагрузку».

Сам я не большой любитель подобных мероприятий, но Влада заглотила крючок, поэтому пришлось подсуетиться с билетами. Хоть за несколько дней до начала фестиваля это было непросто. Договорился с ребятами из охраны, чтобы держали меня в курсе. Тут, конечно, без помощи Сэма не обошлось. У него везде связи.

Запрыгиваю на байк и с удовольствием даю по газам. Прохладный вечерний воздух ударяет в лицо, вынуждая вдыхать чуть глубже. В легких оседает приятный аромат нагретой на солнце земли, спелых дынь и морской соли.

Люблю лето.

До набережной долетаю за считанные минуты. В это время город пустой, никаких пробок. А даже если бы были, я бы мигом их объехал. На двух колесах вообще не проблема.

Приблизившись ко входу, жму руку Максу и коротко интересуюсь:

— Где она сейчас?

— В Западный сектор пошла. У бара зависает.

Отлично. Это поблизости.

Продираюсь сквозь веселую хмельную толпу. Вглядываюсь в лица. Красивых баб много, но той, что мне нужна, нигде нет.

И какого хера меня так переклинило? До сих пор не понимаю.

Вроде не сопляк уже. И в любовь с первого взгляда не верю. А эта стерва в башке засела прочно. Намертво, я бы сказал.

Может, дело в глазах ее ведьминских? Или в характере дрянном?

Ведь с характером явно проблемы, это невооруженным глазом видно. И язык укоротить не помешает. Но сколько ни пытаюсь выкинуть злюку из головы — ни черта не выходит.