Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

застучали сапоги. Это было скорее инстинктом, чем осознанным решением — будто меня застали там, где мне быть не положено. И всё же я не смогла удержаться и прислушалась, когда к шагам присоединились два голоса.

— Девочка скоро встретится с вами, мы за ней послали, — хриплый голос Нити Грулина был мгновенно узнаваем.

— А что с вашими исследованиями оружия? — ответил принц. — Когда это произойдёт?

Я прижалась ближе к стене, сдерживая желание выглянуть из-за угла.

— Скоро, — сказал Грулин. — Наши изыскания предполагают — через спан.

— Целый спан? — переспросил принц. — И вы называете это «скоро»? Вы сказали моему отцу, что это неминуемая угроза.

Нить замолчал на мгновение, и когда заговорил снова, в голосе прозвучало раздражение:

— Вы молоды. Вы не до конца понимаете, с какой скоростью движутся королевства. Для древней магии вроде этой пять лет — это действительно скоро. Понадобится время, чтобы заявить права на эти земли. Земли Звука — упрямый народ, и лес для них куда роднее, чем для вас.

— Я прощу вам намёк на моё невежество, Нить, — отозвался принц. — Я знаю, что вы привыкли поучать мальчиков.

— Прошу прощения, если мои слова прозвучали неуважительно.

Оба замолчали, и я представила, как они стоят, расправив плечи, словно чванливые птицы.

Через короткую паузу Лангнатин заговорил снова:

— А что насчёт девочки?

— Девочки? — в голосе Нити Грулина прозвучало удивление.

Я, в свою очередь, затаила дыхание, сгорая от любопытства.

— Да, — сказал принц. — Какой будет её сила, когда она проявится?

— Мы не можем знать, — ответил Грулин. — Танидвен использует прикосновение, чтобы чувствовать эмоции других. Когда её условие будет выполнено, она сможет чувствовать без касания, на расстоянии. Или её воздействие усилится.

Он задал тот же вопрос, что вертелся у меня в голове:

— Усилится?

— Мы допускали, — неуверенно продолжил Нить, — что она сможет не только чувствовать эмоции, но и влиять на них.

Я сглотнула, и в тишине, последовавшей за его словами, этот маленький звук показался оглушительным. Никогда прежде я не слышала, чтобы Нити обсуждали, какой может стать моя сила после выполнения Судьбоносного условия. Каждый раз, когда кто-то спрашивал, от нас отмахивались одними и теми же фразами: это непостижимо, лишь путь Судьбы определяет будущее, нужно пройти его до конца и не заглядывать за туман времени.

Влиять на чувства других… Это было бы чем-то новым. Скорее всего, мне всё равно пришлось бы прикасаться к людям, но тогда я могла бы успокаивать страх или превращать печаль во что-то светлое. Я мельком задумалась, смогу ли влиять на собственные эмоции — или только на чужие. Было бы чем-то особенным — обладать такой властью над самой собой.

— Она может менять то, как люди чувствуют? — спросил Лангнатин.

— Это лишь одна из многих возможностей.

— А что насчёт моего кузена?

— Он хорошо продвигается, — сказал Нить Грулин. — Желаете его увидеть?

Значит, один из пятидесяти с лишним сопливых мальчишек на этом проклятом острове был кузеном Драконьего Принца. Я не знала этого раньше, но, в общем-то, это не удивляло. Последние пять лет я держала голову опущенной и почти не интересовалась новыми прибывшими. Они и так быстро узнавали обо мне и начинали избегать. Слухи распространяются быстрее Нокса, и я была одной из тех историй, которые всё ещё дышат.

Принц замялся.

— Нет.

— Как пожелаете.

У короля Браксторна было две сестры, которые могли быть матерями этого кузена Лангнатина. Принцесса Дериналлис, на год старше короля, жила с ним в Драундхейвене после смерти своего первого и единственного мужа много лет назад. И королева Хайамис, на спан младше их, была замужем за королём Каненриллом из Земель Запаха. Насколько мне было известно, у них уже было несколько сыновей, включая принца Брасксиллана, но я не слышала ни о каком Лунно-Касаемом в их семье.

Я услышала шарканье шагов — но чьих именно, сказать не могла.

Потом принц заговорил снова:

— Вы свободны, Нить.

— Мой принц.

Я прижалась спиной к стене и только потом позволила себе облегчённо выдохнуть, когда шаги Грулина удалились по коридору в противоположную сторону, а не в мою. Другие шаги двинулись вперёд, затем дверь открылась и закрылась. Коридор погрузился в полную тишину — кроме моего собственного быстрого дыхания.

Я выждала целую минуту, считая каждую секунду. Даже после этого я постояла ещё немного, в тишине, успокаивая сердце и поправляя бусины. Нужно было, чтобы моё появление у его двери выглядело естественно.

Когда я вышла в коридор, сердце у меня остановилось.

Он не был пуст.

Драконий Принц стоял передо мной, как статуя, сложив руки на груди. Его холодное лицо было таким же острым, как и на помосте. Он был не бледнее остальных Братьев Земель Зрения, и всё же, с его тёмными волосами и чёрными одеждами, он словно светился в полумраке.

— Я достаточно времени провёл в Землях Звука, чтобы услышать, как двигается мышь, — сказал он. — А ты, странная девочка Братства, куда громче мыши.

Холодный страх пролился по телу, как ледяной дождь. Я опустила голову.

— Простите. Я не знаю, о чём я думала.

— Ты была любопытна, — сказал он. — Я не упрекаю тебя за это. Но если собираешься подслушивать, тебе придётся быть умнее.

Я держала голову опущенной, чувствуя, как румянец заливает щёки, и ждала, когда он меня отпустит. Я была уверена, что вскоре последует выговор от Нитей. Это было уже не просто неловко — я была совершенно уничтожена стыдом.

— Меня зовут Лангнатин, — сказал он. — А ты — Танидвен.

Он произнёс это так же, как и все Братья — быстро и одинаково выделяя каждую часть, словно читал имя с страницы, а не обращался к живому человеку. Ни капли заботы о «а», ни тёплого округления, ни растяжения первого слога. Я была уверена: будь я из Земель Вкуса или с Ароматных Холмов, он бы постарался. Но, как и всегда с выходцами из Земель Касания, даже наши имена не удостаивались от принца ни капли уважения.

Я всё же кивнула.

— Я просил об аудиенции, — сказал он, и в его тоне было что-то такое, что заставило меня поднять глаза. Он указал на себя двумя пальцами, приглашая подойти. — Давай зайдём внутрь. В этом зале могут быть не только твои уши.

Не дав мне опомниться, он развернулся и снова открыл дверь, шагнув внутрь спиной ко мне. Заинтригованная, я последовала за ним и закрыла дверь.

Его покои были куда роскошнее даже комнаты Сета. Мужчинам, связанным с островом — Нитям или тем, кто служил здесь, — полагались собственные комнаты. У меня тоже была своя,