Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

— Госпожа? Да на вас лица нет! Замерзли все-таки? — голос Тильды, обеспокоенный и живой, ворвался в мои мысли, окончательно вытесняя призраков Вельдентара.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Южная башня. Густой, смолистый жар камина. Запах прогретого дерева. И Тильда, которая замерла над сундуком, прижимая к груди изумрудное платье и испуганно глядя на меня.

Здесь не было выцветшей позолоты и залоснившегося бархата столичного особняка де Вальер — того приторного искусственного блеска, за которым прятались трещины в штукатурке и гниль в сердцах его обитателей. Там стены красовались, но крошились от первого прикосновения.

Здесь все было иначе. Суровый серый камень поднимался от пола до потолка без украшений, без попытки понравиться. В швах между блоками темнела известковая пыль, по углам тянуло холодом, факелы бросали неровные, живые тени. Камень не скрывал ни своей мощи, ни своего возраста. Он не обещал тепла — но и не лгал. Этот камень не притворялся дворцом. Он был крепостью. Он держал ветер, удары, время. И оберегал. Здесь впервые за долгое время я почувствовала, что стены вокруг меня — не клетка с позолоченными прутьями, а броня. Толстая, надежная, без изящества, но способная выдержать любую осаду.

Пусть жизнь в Кьельберге вряд ли будет легкой — с запахом крови, с криками раненых, с ледяными ветрами, пробирающими до костей. Зато она настоящая. Здесь я решала, кому жить, а кому умирать. Здесь я была врачом, а не заложницей условий старого завещания.

— Все в порядке, Тильда, — я глубоко вдохнула теплый, сухой воздух, чувствуя, как он наполняет легкие, прогоняя из тела остатки стылого холода. — Просто... нахлынуло.

Я посмотрела на платье в натруженных руках женщины. Бабушка со стороны отца была мудрой женщиной. Она знала, что ее невестка и внук рано или поздно профукают любое состояние, и как могла, попыталась защитить меня, привязав рудник к моему замужеству. Вот только она не учла, что в этом мире муж получает власть над женой, а маркиз д’Артуа — это тот человек, который не остановится ни перед чем, чтобы забрать этот «аргумент» себе. Даже если от самой Илены останется только тень.

— Уберите его, — я указала на изумрудный бархат. — Сложите на самое дно и заприте. Я не надену его. Никогда.

Тильда, словно что-то почуяв, понятливо кивнула, не задавая лишних вопросов. Она быстро, почти суетливо спрятала наряд обратно в сундук, как будто сама почувствовала исходящую от него угрозу. И взялась разбирать остальные вещи. А я откинулась на спинку кресла. Тепло камина, наконец-то, добралось до самого сердца. Теперь у меня есть крыша над головой, есть люди, которые смотрят на меня с надеждой, и есть дневальный Калеб, готовый таскать дрова охапками. А еще со мной остались знания и опыт из того, другого мира, которые не пропить, в карты не проиграть и не отобрать по праву сильного.

— Тильда, — позвала я тише, повинуясь неясному порыву. — Спасибо тебе. За все.

Она обернулась, и я увидела, как ее лицо на мгновение смягчилось.

— Ну что вы, госпожа... Пойду я, прикажу воды горячей вам натаскать для ванны. А вы отдохните еще малость. Ваша магия должна восстановиться как можно скорей. Она нам всем очень нужна, — бесхитростно закончила добрая женщина.

Дверь за ней закрылась, и я осталась одна в комнате. Долго сидела, глядя на жаркий огонь, пылающий в жерле камина. Я больше не была той девочкой, которую можно было ударить по щеке и заставить подчиниться. Я — Илена де Вальер, целительница Кьельберга. И я еще поборюсь за свой рудник и за свою свободу.

Первым делом, наверное, начиная с завтрашнего дня, нужно привести в порядок лазарет. То, что я там увидела прошлой ночью, это… У меня даже слов, подходящих для характеристики увиденного, не было. Нужно заставить женщин отскоблить помещение добела. Разобраться со сквозняками. Пока никто из раненных не подхватил пневмонию… По-хорошему, помещение нужно отремонтировать. Но с этим придется подождать до весны…

Я сама не заметила, как забыла обо всем на свете, погрузившись в планирование своей работы. И как мыслительный процесс сменился глубоким сном без видений…

Проснулась я от того, что в комнате стало ощутимо прохладно, а в окно, узкое и высокое, как бойница, настойчиво заглядывало бледное и совсем не греющее, утреннее солнце. Попытка потянуться закончилась придушенным стоном: шею прострелило так, будто в нее забили кованый гвоздь.

— Сама виновата, — прохрипела я себе под нос, пытаясь осторожно разогнуть спину, когда осознала, что провела всю ночь в кресле у камина. — Нечего было засыпать в этом стратегическом пункте управления, строя планы по захвату мира... или хотя бы лазарета. Демиург планирования, блин. Гений стратегии в кресле...

Я кое-как поднялась, чувствуя себя столетней старухой, у которой скрипит каждый сустав. Поленья в камине за ночь превратились в груду серой золы, лишь пара красных угольков еще теплилась в самой глубине, но их явно не хватало, чтобы согреть помещение.

Поискав глазами на каминной полке, я обнаружила небольшую металлическую коробочку — огниво. На Земле я видела такое только в исторических фильмах, но память Илены услужливо подсказала, что делать. Пара резких ударов кремня о стальную пластину, сноп искр на сухой мох, аккуратный выдох — и тонкая струйка дыма превратилась в живой язычок пламени. Я подбросила мелких щепок, любуясь тем, как огонь жадно вгрызается в дерево. Магия — это, конечно, хорошо, но вот такой, «ручной» огонь, давал странное чувство победы над обстоятельствами.

Размявшись и согревшись, я направилась к высокой резной ширме в углу. Ее я приметила еще вчера, когда только вошла в комнату. Еще тогда предположила, что это подобие туалетного закутка. И не ошиблась. За ширмой действительно обнаружилась большая медная лохань, кувшин с водой (которая, к счастью, не замерзла, а была просто бодряще прохладной) и стопка свежих полотенец.

Приведя себя в порядок и смыв остатки вчерашней усталости, я замерла перед открытым шкафом, в который стараниями доброй Тильды перекочевали мои пожитки. Мужская жилетка Стефана была теплой, но пора было возвращать себе статус. Я выудила из глубин шкафа темно-синее шерстяное платье. Простое, без лишних кружев и мехов, с плотно прилегающими рукавами и высоким воротником — идеальный вариант для работы в холодном замке. Оно пахло лавандой и домом, а не кровью и гарью, и это придало мне сил.

Едва я успела застегнуть последнюю пуговицу на манжете, как