Без права на побег - Елена Леонтович

и зелья Шайверетча», выглядели органично и буднично, вполне вписываясь в привычный магический быт. Их вывески не кричали о тёмной магии, и, возможно, в этом крылась особая опасность — или, скорее, обманчивое чувство спокойствия. Лилька чувствовала, что за этим внешним фасадом благополучия прячется нечто большее: скрытное, глубинное и непредсказуемое.

Они подошли к небольшому магазинчику, расположившемуся рядом с «Отварами», со странным, на первый взгляд, названием: «Чистая линия». Лилька не сдержала едва заметную усмешку. Английский вариант названия популярного российского бренда косметики был слишком знаком, и в её голове промелькнула мысль, что это может быть просто случайностью. Примерно в этот момент едва не вырвалось: «Серьёзно?» — но на пороге магазина она почувствовала, что нужно оставить эти мысли для себя. Дверь распахнулась под рукой миссис Фэнвич, и она, слегка придержав её, предоставила Лильке пройти первой. Лёгкий звяк магического колокольчика раздался где-то в глубине магазина, будто сигнализируя о новом посетителе. Лилька шагнула в помещение и с интересом огляделась. Магазин был необычным — совсем не таким, как она себе его представляла, основываясь на фильмах. Здесь не было привычных стеллажей, загромождающих пространство, и уличная витрина сверкала чистотой, создавалось ощущение аккуратности и порядка, что странным образом контрастировало с полумраком, о котором часто писали в романах-фэнтази. Внутри всё было наполнено загадочными предметами, придававшими помещению особую атмосферу. Лилька обратила внимание на странный круг, выложенный на полу из разных пород дерева. Он был идеально ровным, с чёткими границами, и, хотя девушка не могла понять его назначения, в точности формы и выверенности расположения ощущалось нечто магическое. Рядом, на массивном дубовом прилавке, стояли стеклянные шары размером с ладонь — около десяти-пятнадцати сантиметров в диаметре. Они лежали так, будто предназначались для какого-то обряда, и Лита, не зная почему, ощутила лёгкое беспокойство… и одновременно — живой интерес.

Из тёмного уголка лавки появился молодой мужчина лет тридцати с чёрными кудрявыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Он был высокого роста, держался уверенно, но в его глазах вспыхивала искорка любопытства.

— Приветствую вас, леди, — произнёс он вежливо, с лёгким кивком головы, но взгляд его слегка задержался на миссис Фэнвич, словно ожидая от неё пояснений.

— Доброго дня вам, мистер Шайверетч, — ответила она, привычно акцентируя внимание на форме обращения.

— Позвольте представить вам мою дальнюю родственницу с континента — мисс Лилит Ноэль Гримм. Лилька, следуя указаниям миссис Фэнвич, плавно наклонила голову и, словно извиняясь за свою непринуждённость, добавила:

— Можно просто Лита. При этих словах тетушка Милдред не удержалась и картинно закатила глаза, демонстрируя свой неизменный стиль изысканных реверансов, а затем извиняющейся улыбкой обратилась к хозяину лавки. — Нам бы палочку подобрать, — продолжила Лилька, не обращая внимания на театральные жесты старшей «родственницы», которая продолжала разыгрывать свою роль с изысканной пантомимой. — Из своей я, судя по всему, уже выросла. Мужчина чуть прищурил глаза, а затем его лицо озарила понимающая улыбка. Судя по всему, он поверил девушке с необычным акцентом, который вписывался в общепринятый образ иностранки и невольно привлекал внимание.

Утром, за завтраком, миссис Фэнвич похвалила Лильку за правильное построение предложений и грамотное использование английских слов. При этом она всё же заметила, что акцент и немного тяжеловесная манера произношения могут сойти за германский — к счастью, большинство англичан всё равно не отличали его от русского. В целом же речь Литы-Лильки звучала куда увереннее и чище, чем у многих здешних магов из восточного Лондона, с которыми ей доводилось иметь дело.

— Ну, разумеется, мисс, — произнёс мужчина с лёгким наклоном головы, показывая, что совершенно не сомневается в её словах. — Встаньте, пожалуйста, сюда. Он указал на деревянный круг, выложенный на полу, который девушка рассматривала несколько минут назад. Лилька невольно задержала взгляд на этом странном узоре из разных пород дерева, ощущая в нём магическую структуру. Встав в центр круга, она почувствовала лёгкую щекотку — невесомую волну, пробежавшую по телу. Мастер посмотрел на знаки, понятные только ему, и произнёс:

— Итак, ваше дерево — бузина. Лучше всего подойдёт чёрная. И, вероятно, стоит дополнить её каким-либо металлом. Пройдите, пожалуйста, сюда, — мистер Шайверетч жестом пригласил её к прилавку, на котором покоились стеклянные шары. — Прошу, положите руку на этот шар. Лита подчинилась, и под её ладонью разлилось мягкое серебристое сияние. — Ну надо же… как интересно! — Артефактор был явно чем-то доволен. — А теперь — вот этот. Девушка коснулась второго шара и ощутила лёгкое дуновение свежего ветерка.

— О! Вы — очень интересный клиент, мисс Гримм. Нечасто ко мне заходят маги с континента. Что ж, могу сказать следующее: дерево вашей палочки — бузина. Впрочем, это неудивительно, учитывая род, к которому вы принадлежите. А вот дар… по всей видимости, вы обладаете истинным даром целительства.

— А что, бывает и ложный? — не удержалась Лита-Лилька и тут же удостоилась ещё одного укоризненного взгляда от «тётушки».

— Нет, мисс, — мягко ответил он. — Просто в Британии настоящий дар целительства — редкость. В больнице Святого Мунго работают маги, обладающие определённой силой, предрасположенностью к лечебным чарам и, разумеется, прошедшие обучение в Академии целительства и врачевания при самой больнице. Но настоящим даром владеют лишь двое — Гиппократ Сметвик и Камилл Шаффик. К слову, оба покупали свои палочки у меня, — с лёгкой ухмылкой добавил он, не забыв о саморекламе.

— Ясно… А что с моей палочкой? — напомнила девушка.

— Конечно, мисс. Ваша стихия — воздух. Уверен, если бы вы учились в Хогвартсе, вас определили бы в Рейвенкло. Для сердцевины подойдёт перо гиппогрифа или пегаса. Возможно, и более редкие — например, перо грифона. Но, увы, таких у меня сейчас нет. Впрочем, замечу: выбор сердцевин в моей лавке — самый широкий на всём острове!

Лита-Лилька смотрела на него с выжиданием. Болтливый мастер, уловив взгляд, махнул рукой — и на прилавок мягко опустились три узкие коробочки.

— Попробуйте, мисс. Все три должны подойти. Девушка приподняла крышку левой коробки и аккуратно взяла палочку в руки. Та отозвалась спокойно, без отторжения, не взбрыкнула, как это делала палочка мисс Эванс, но и отклика не было. Дерево казалось чужим, почти равнодушным.

— Бузина и перо гиппогрифа, — комментировал мистер Шайверетч с профессиональной невозмутимостью. Лита кивнула и осторожно опустила палочку обратно. Рука потянулась к другой, лежащей справа. Стоило только обхватить рукоять, как палочка вспыхнула: яркий сноп искр вырвался в воздух, закружился и рассыпался звёздной пылью. Внутри что-то отозвалось теплом, но чувство было скорее уважительным, чем личным.

— Чёрная бузина и перо гиппогрифа, — довольно сказал мастер. — Я ведь сразу говорил: обычная бузина — это компромисс, а вам нужно нечто иное,