Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни - Леона Браун

магии, но пламя дракона несовместимо с моей эльфийской силой: оно обжигает и причиняет нестерпимую боль. Закусываю губу до крови. Нужно продержаться совсем немного. Чтобы она не умерла, а я могу потерпеть.

Вскоре в палату влетает молодая драконица, специализирующаяся на поглощении чужой драконьей силы. Риэль помогает девочке успокоиться, Даррэн поддерживает её. Вместе они поглощают лишнюю магию и выравнивают энергетический и магический фон ребёнка, а я внимательно просматриваю все показатели. Кости начинают регенерировать, но слишком медленно.

Всё же меня сейчас, признаться, переполняет тихая радость: эта чудесная малышка однозначно теперь выживет. Она нашла в себе силы вернуться — из тьмы, туда, где её ждут.

Струйки пота, холодные и липкие, стекают по вискам, оставляя едва заметные дорожки. Во рту стоит тяжёлый, металлический привкус крови, напоминающий о цене, которую пришлось заплатить за этот миг победы. Я выхожу из палаты и с глубоким облегчением выдыхаю — воздух кажется особенно сладким, словно первый глоток после долгого удушья.

— Говори, что ты сделала с моей дочерью, дрянь такая! — набрасывается на меня ведьма. В её глазах — ярость, боль и страх, а во мне вспыхивает ответное желание припечатать её магией к стене. И поставить на место. Но я сдерживаюсь.

— Она вытащила вашу дочь с того света! — резко вмешивается Даррэн, брезгливо скривив губы. — Не видите, в каком она состоянии? Госпожа Д…

— Тсс! Всё хорошо, — тихо выдыхаю я, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Ну да, она — бывшая моего мужа… И что с того?

Сейчас это не имеет значения. Я спасла ребёнка и в этот миг чувствую себя настоящей героиней. Пусть кричит, пусть обвиняет — её можно понять. Она мать, которая чуть не потеряла своё дитя.

— Где моя дочь! Мне нужно её увидеть! — ведьма снова пытается схватить меня за руку, её пальцы впиваются в рукав.

Я стряхиваю её руки с усилием, прикладывая последние остатки сил, и смотрю так твёрдо, так грозно, что она невольно отступает, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Она будет жить, — твёрдо говорю я. — Но ей предстоит непростая реабилитация. Ваша дочь была в таком отчаянии, что сама желала попрощаться с жизнью. Вам следует стать внимательнее к её душевному состоянию. — Я делаю паузу, понимая, что вина матери здесь тоже присутствует. — Её отправят в восстанавливающую капсулу на несколько дней. Вам придётся подписать разрешение.

Ведьма скрипит зубами. В её взгляде мечутся противоречивые чувства: она хочет сказать что-то резкое, вылить на меня весь накопившийся гнев, но облегчение слишком сильно — оно гасит пламя ссоры, не даёт разгореться новой битве. Я решила оставить разговор, о том, что ее дочь пытались угробить дети в частном детском садике на потом. Даже думаю обсудить эту ситуацию с мужем и узнать, как лучше поступить, чтобы такое больше не потворялась.

— И ещё… — добавляю я, понизив голос. — Найдите отца девочки. Неважно, какие у вас с ним отношения. Этот ребёнок нуждается в его присутствии. Только он может помочь с обращением. А если он не захочет иметь ничего общего со своим ребёнком, то пусть найдёт ей хорошего наставника — того, кто поможет развить дар.

Она молчит. В её глазах читается борьба: гордость против любви, обида против заботы. Но я не жду слов благодарности. Не ради них я так отчаянно боролась за эту крошечную жизнь.

Похрамывая, я направляюсь в сторону своего кабинета — нужно немного отдохнуть. Каждый шаг даётся с трудом, тело ноет, напоминает о затраченных силах. Это была тяжёлая битва — не с мечом в руках, а с тьмой, отчаянием, страхом. Битва, которая помогла мне осознать, насколько хрупка и ценна каждая жизнь, как важно бороться до конца, даже когда кажется, что надежды больше нет.

Каждый сантиметр моего пути отнимает последние крупицы сил. Голова гудит, мысли путаются, натыкаются друг на друга, как слепые котята. Ссора с Аэроном, его чудовищные слова о второй жене, встреча с его бывшей и стычка с ней, путешествие в душу ее дочери, ожог драконьей магией — все это смешалось в один сплошной комок боли и усталости.

Во рту все также привкус крови, ставший уже привычным. Изнутри все горит, будто я выпила расплавленного свинца. Пламя дракона оставило свой след, впиталось в мою эльфийскую сущность, отравляет медленно, но верно. Нужно выпить укрепляющий эликсир, нужно просто посидеть пять минут в тишине, нужно перестать думать о словах мужа о встречи с его бывшей и ее дочери...

А ещё неожиданно впервые внутри появилось желание прижать собственную кроху к груди и защитить от всех невзгод. А это “мама”, что я слышала от девочки… Как же сильно оно ласкало слух. Неужели я готова к рождению ребёнка? И больше не боюсь, что стану такой же матерью для своего ребенка, как моя матушка для меня?!

Хочется позвонить мужу и сказать, что я готова завести ребенка, но если он выбросил из головы свои угрозы взять вторую жену и привести шаг дом. Но понимаю, что лучше дождаться вечера и поговорить серьезно с ним на эти темы, глядя друг другу в глаза.

Глава 11

Дверь в свой кабинет толкаю плечом — рука не слушается, пальцы онемели, словно чужие. Переступаю порог, и каждый шаг даётся так, будто иду по вязкому песку.

Поднимаю уставший, затуманенный взгляд и замираю.

У моего стола, спиной ко мне, стоит ОН.

Любимый ученик моего мужа. Тот, кого Аэрон хвалил на каждом углу, ставя в пример другим. Тот, чьё имя шепчут на балах и чьим портретом украшены страницы светских хроник.

Кронпринц драконов, Эйнар Драгонис, собственной персоной.

Высокий. Широкоплечий. С идеальной, как всегда, осанкой, выдающей военную выправку и не одну сотню лет, проведённых в седле и за тренировками. Даже в простой, но безупречно сидящей одежде чувствуется порода — древняя, чистая, властная. Власть течёт в его крови, и от этого не скрыться ни под тканью рубашки, ни за маской лёгкой небрежности.

Волосы у него сегодня не золотистые, как было в нашу последнюю встречу, а чёрные, с густым синеватым отливом — точно ночное небо перед грозой. Они слегка растрёпаны, будто он только что провёл пальцами по волосам или, может, летел сюда на драконьих крыльях, не жалея сил.

Эйнар оборачивается на звук открывающейся двери — плавно, по-хозяйски, словно этот кабинет принадлежит ему, а не мне. И в ту же секунду наши взгляды встречаются.

Сегодня я почему-то тону в его глазах.

Небесно-голубых. Глубоких, как океан, в котором можно утонуть безвозвратно