Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

— Джек… — Голос сорвался. Сердце бешено колотилось о рёбра, воспоминания о последних полутора годах захлестнули меня чувством вины и огнём. Моя связь с Раулем. Ребёнок, рождённый от тёмной страсти. Яды, которые я варила, чтобы убить собственную дочь. Мои встречи с Джоном Джеймсом и Маликом. Моё предательство всего, что я когда-то поклялась защищать.

Я шагнула к нему, маленькая и дрожащая словно ягнёнок, приближающийся к мяснику.

— Прости, что меня так долго не было, — прошептала я, чувствуя вкус лжи на языке.

Джек не шелохнулся.

Руки скрещены на груди. Челюсть сжата. Взгляд обжигал морозом. Его молчание было громче любого крика.

Ему не нужно было ничего говорить. Я уже знала.

Мне здесь не рады.

Но я больше не собиралась съёживаться и притворяться.

Поэтому я расправила плечи. Сделала вдох.

Что бы ни случилось дальше, я буду жить.

С их прощением или без него.

— Прости, — снова прошептала я, но слова безжизненно упали в тяжёлую тишину между нами. Мой голос звучал тихо, почти растворяясь в густом, неподвижном воздухе. Лицо Джека застыло в мрачной гримасе, выражение было жёстким и непроницаемым. Он молчал. Пространство между нами было заполнено всем, чего мы не произносили вслух.

— Я повсюду искала кинжал Луны, — сказала я, отчаянно пытаясь преодолеть пропасть между нами.

Он склонил голову набок и подозрительно прищурился, глядя на меня одним глазом.

Под его взглядом я неловко переминалась с ноги на ногу. Голос дрогнул.

— Всё оказалось напрасно. Я вернулась с пустыми руками. Но я уже не та женщина, которая ушла, Джек. Я изменилась. Ты должен мне поверить. Я люблю тебя. Я не хочу развода.

Что-то в его лице смягчилось — едва заметно. В глазах на мгновение промелькнул тот мужчина, которого я когда-то знала. Он шагнул ближе, его голос звучал тихо и тяжело от противоречивых эмоций.

— Хорошо, — произнёс он медленно, словно это слово далось ему нелегко. — Мы можем попробовать.

Он протянул ко мне руки, и мы обнялись — крепко, словно люди, цепляющиеся за обломки того, что уже давно пошло ко дну.

Но стоило мне раствориться в его объятиях, как собственный разум предал меня.

Я вспомнила грубые руки Рауля, огонь и голод в его поцелуе. С Раулем я чувствовала, как меня пожирают, разбирают на части, боготворят и разрушают одновременно. По сравнению с этим объятия Джека казались блеклыми — безопасными, да, но лишёнными искры. Лишёнными страсти. Любовь Джека была постоянной. Рауль же поглощал целиком. И какая-то часть меня ненавидела себя за то, что я жаждала огня, а не покоя.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, Джек сказал.

— Тебе стоит повидаться с Ли. Он места себе не находил с тех пор, как ты исчезла.

Я быстро кивнула, не доверяя себе настолько, чтобы сказать что-то ещё.

— Хорошо снова быть дома. Я… благодарна тебе за то, что ты готов попробовать.

Прежде чем он успел ответить, я развернулась и поспешила к двери.

Но я собиралась не только повидаться с Ли.

Мне нужно было отравить кинжал.

А для этого требовалось закончить то, что я начала вместе с Раулем. Не сказав ни слова, я взяла всё необходимое и ускользнула прочь, не оглядываясь.

Ни единого раза.

Добравшись до квартиры Ли, я робко постучала.

Никто не ответил.

Отлично. Его нет дома.

Я вставила в замок ключ, который он когда-то доверил мне, и вошла внутрь, осторожно и почти бесшумно закрыв за собой дверь.

Первым меня ударил запах — затхлого пива и пота, густо висевший в воздухе и въевшийся в стены словно гниль. Я оглядела комнату — пустые бутылки валялись повсюду, целое кладбище стекла, поблёскивающего в тусклом свете.

Значит, теперь он алкоголик. Прекрасно.

Подавив отвращение, я прошла в дальнюю часть квартиры, к тому самому ящику, где когда-то нашла кинжал Оливии. Пальцы двигались быстро, откручивая крышку крошечного флакона с ядом, который Рауль помог мне довести до совершенства. С отработанной точностью я нанесла тонкий слой на кончик клинка. Достаточно было одной царапины.

За входной дверью загрохотали шаги.

Кровь застыла в жилах.

Я сунула кинжал обратно туда, где нашла, и отошла, пытаясь унять бешеный стук сердца. Даже добравшись до гостиной, я старалась выглядеть спокойной и непринуждённой.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Ли, мрачный и внушительный.

— Где тебя, блядь, носило? — рявкнул он. — Ты должна была остаться и защищать Оливию, а не исчезать во времени!

Его слова резали глубоко, каждый слог был острым и беспощадным.

Он прищурился.

— Как давно ты в моём доме?

— Я только что пришла, — солгала я.

Он пронёсся мимо меня словно ураган ярости и скрылся в коридоре. Дыхание застряло у меня в горле.

Когда он вернулся, в руке у него был кинжал Оливии.

Он сжимал его так сильно, что костяшки побелели.

Серебро зловеще блеснуло в тусклом свете, острое и смертоносное.

— Почему его трогали? — Теперь его голос превратился в едва сдерживаемое рычание. — Я оставил его в одном месте. Я всегда оставляю его в одном и том же месте.

По позвоночнику пробежала дрожь. Если отравленного лезвия коснётся хотя бы крошечный участок кожи…

Он умрёт.

В горле встал ком.

— Я… я переложила его, — призналась я. — Я боялась, что Бальтазар может прийти за ним. Я просто хотела спрятать его в безопасном месте.

Его лицо исказилось, став почти звериным.

— Сядь нахуй, лживая сука.

Я застыла.

— У меня есть вопросы, — прошипел он. — И если ты ещё раз мне солжёшь, клянусь Богом, ты пожалеешь, что вообще переступила этот порог.

Ноги подкосились, и я рухнула на диван, сердце грохотало в ушах.

Я отравила клинок.

А теперь смерть была в руках Ли.

— Я прекрасно знаю, кто ты такая, — прорычал Ли. — Думала, твоя ложь тебя защитит? Я знаю, что ты монстр.

Он рванулся к столику, схватил потрёпанную картонную папку и сунул её мне прямо под нос. Дрожащими руками он резко раскрыл её. Внутри лежали осыпающиеся пожелтевшие страницы — мой дневник. Тот самый, который я пыталась сжечь в его камине, а теперь он был склеен обратно словно чудовищная головоломка из обрывков моей вины.

Холодный, удушающий ужас медленно охватил меня, пока я смотрела на обугленные остатки собственных признаний — доказательство всего, что я похоронила в пепле.

— Ты всего лишь лживая сука, — прорычал он дрожащим от ярости голосом. — Я нашёл твой дневник в камине. Ты правда думала, что сможешь уничтожить улики и выйти сухой из воды? — Ли