Божественная судьба - Морган Би Ли

мы будем охранять Врата, чтобы никто не смог сбежать. — Мэйвен делает паузу, и ее внимание переключается на Крипта, прежде чем она мягко улыбается. — Это также означало некоторые изменения с Лимбом. Больше никаких стражей.

Он сглатывает. Я никогда не видел Принца Кошмаров таким потрясенным.

— Дорогая…

— Все инкубы в равной степени разделят бремя заботы о Лимб, — объясняет она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. Она поднимает руку, чтобы провести по его новым отметинам, любуясь ими. — Синтич сказала, что пометит всех инкубов, чтобы они понимали зов, что бы это ни значило.

— Это были другие огоньки, которые мы видели падающими, — понимает Сайлас, пораженный.

Мы все потрясены.

Мэйвен кивает, снова глядя на Крипта. — Хотя твои метки другие. Твои привязаны к Вратам. Тебе больше не нужно заботиться о Лимб, и ты не проклят. Ты не… — Ее голос прерывается, прежде чем она делает глубокий вдох, глядя на него с присущей ей свирепой решимостью. — Ты не умираешь. Я зашла так далеко не для того, чтобы потерять кого-то из вас, и теперь все, что осталось, — это жизнь с мужчинами, которых я… люблю.

Я, блядь, таю.

Все эти невероятные перемены, все к лучшему. И все из-за моей пары. Интересно, знает ли она вообще, как много она только что сделала для боги знают скольких наследий — и она сделала это, помня о нас.

Сайлас тоже борется с улыбкой. — Боги небесные, я обожаю тебя. Ты можешь сводить меня с ума до конца нашей судьбы, но я буду жаждать каждого мгновения этого так же остро, как жажду твоей драгоценной крови.

Мэйвен улыбается болезненному признанию фейри в любви, прежде чем окинуть каждого из нас серьезным взглядом. — Теперь я прикована к Нэтэру, но с моей стороны было нечестно вплетать ваши существования в свое без спроса. Извините за обмен вашими душами.

Я смеюсь. — Нет, тебе не жаль.

— Ты прав. Мне — нет. Я бы сделала это снова, потому что вы все, блядь, мои.

Мы все ухмыляемся, как идиоты. Я так чертовски счастлив, что отрываю нашу хранительницу от Крипта и, держа ее на руках, чмокаю в губы.

— Да, я почти уверен, что нам всем нравится твоя сексуальная, вечно собственническая сторона, Бу.

— В последний раз повторяю, это прозвище умерло.

— Не-а, — ухмыляюсь я, целуя кончик ее носа.

Улыбка Эверетта сменяется задумчивостью, когда он встает, проводя рукой по своим белым волосам. — Чтобы очистить и защитить Нэтэр, нам нужно будет сражаться с теневыми демонами, верно?

— Я этим буду заниматься. Вы четверо можете делать все, что захотите. Включая фотографирование, — добавляет она, многозначительно глядя на меня.

О, боги мои.

Моя пара читала меня как гребаную книгу, когда я упомянул ей о своей прошлой страсти в своей комнате на территории Децимусов. Мое сердце чувствует, что вот-вот взорвется.

— Я действительно чертовски люблю тебя, — выдавливаю я.

— Не так сильно, как я, — усмехается ей Крипт. — И когда наша жизнь, по улучшению Нэтэра, закончится, я останусь рядом с тобой, пока наши трупы не разложатся рука об руку.

Мэйвен улыбается так, словно это жуткое заявление — самая романтичная мысль на свете. Она целует меня. Я чертовски увлечен ее поцелуем, пока Эверетт не подталкивает меня к кровати.

Я понял намек.

Укладывая нашу хранительницу на кровать, я продолжаю целовать ее, пока Крипт начинает осторожно снимать с нее одежду. Сайлас уже раздевается, когда Эверетт стонет при виде ее обнаженного тела. Мэйвен затаила дыхание, когда я отстраняюсь, ее прекрасный темный взгляд изучает мое лицо с любящим чувством собственности, которое ощущается как клятва. Обещание. Благословение.

— Вы все мои.

— Черт возьми, да, это так, — я согласен, снова целуя свою хранительницу.

ЭПИЛОГ

Мэйвен

Я никогда не устану от того, как Крипт теряет контроль, когда просыпается и понимает, что я уже начала действовать.

Для человека с яростным приступом сомнофилии он не может насытиться тем, что находится на принимающей стороне. Быть его музой только к лучшему, потому что каждое из наших подсознаний сливается воедино, превращаясь в интимный плавильный котел желания, одержимости и неистовой потребности.

— Черт, — выдавливаю я, задыхаясь, когда Крипт еще сильнее входит в меня.

Мы занимаемся этим уже час, а он все еще не успокоился после того, как проснулся от того, что я чуть не довела его до оргазма своим ртом. Теперь его темп грубый и наказывающий, с каждым толчком у меня перехватывает дыхание, когда эти чертовы потрясающие пирсинги трут меня во всех нужных местах.

Его рука обхватывает мою голову, когда он прерывисто стонет мне в шею. Мои ноги находятся где-то возле ушей, потому что он сворачивает меня, как гребаный крендель, и трахает так, словно умрет, если не сделает этого.

Чувствуя нарастание очередного оргазма и спазмы внизу живота, я решительно поворачиваю лицо моего инкуба обратно к своему, чтобы я могла поцеловать его, пока мое подсознание сливается с его, затуманивая пространство грез в нашем собственном доме. Интимная связь музы между нами трепещет, когда я чувствую, как интенсивное удовольствие Крипта накаляется вместе с моим.

Как только я чувствую, что его контроль ускользает, мой Принц Кошмаров протягивает руку между нами, чтобы ущипнуть мой клитор таким зверски восхитительным способом, что от оргазма у меня перехватывает дыхание. Я дрожу и ругаюсь, крепко обнимая его, пока его собственное острое наслаждение следует за моим, оставляя нас задыхающимися и в бреду.

Боги, я никогда не устану от этого. Эта одержимость. Эта удушающая потребность.

Я постоянно испытываю ее ко всем членам моего квинтета.

Кстати о…

— Сколько еще тебе нужно меня задерживать? — Я проверяю, могу ли я, наконец, снова использовать слова, прерывая Крипта, когда он осыпает удовлетворенными поцелуями мою шею и подбородок.

Его губы прижимаются к моей коже, прежде чем он отстраняется, фиалковые глаза с серебристыми крапинками озорно сверкают. — Неужели это действительно так очевидно?

— Вы все очевидны. Особенно Бэйлфайр.

Я почти уверена, что мой дракон-оборотень — тот, кто готовит этот сюрприз, поскольку он практически выпрыгивал из своей кожи всякий раз, когда я входила в комнату, пока он разговаривал по телефону. Не говоря уже о том, что за последние несколько недель Бэйлфайр не так уж и тонко предложил мне попробовать более семнадцати различных вкусов тортов.

Но он был не единственным, кто себя выдал. Эверетт тоже был чертовски уклончив, а Сайлас избегал темы моего дня рождения, как чумы. Всякий раз, когда я поднимала этот вопрос, он немедленно переводил тему на приближающийся канун Звездопада — о чем ему не