Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо

тетке. Она примчалась, как и обещала, чуть ли не минута в минуту. Она привезла ему худи с символикой Death Cab for Cutie; она его накормила в «Панда Экспресс». И вообще просто не верилось: он может вот так взять да и позвонить, сказать: «Выручайте, я в тюрьме», и его спасут, да еще и порцию гунбао[180] ему купят, да еще и позаботятся, чтобы он не мерз. Джона сцепил пальцы и потянулся. Венди покосилась на его острые локти, подмигнула. Тогда он втянул кисти рук в рукава и прижался лбом к стеклу.

– В категорию приколов этот случай войдет лет через десять, не раньше, – произнесла Венди. – Но даже и тогда смех будет не слишком веселый. Такие вещи, видишь ли, требуют утряски. А нам еще до плато – как до Луны.

– Венди, я вовсе не…

– Какого дьявола ты это сделал? – Венди спрашивала как бы между прочим. – Давай излагай, только без лишних слов. Не больше десяти предложений у тебя.

Джона машинально нажал на кнопку спуска оконного стекла, и в салон ворвался ледяной воздух. Джона поспешно закрыл окно.

– Я испугался. Сначала – что ваш отец… что это с ним из-за меня случилось. Вот и сдернул. Думал, доберусь до Портленда, машину оставлю, а сам – дальше. Или поживу немножко у Грейс. А потом так вышло… Короче, я опять… налажал. Ну и решил: всем будет лучше без меня. Исчезну, и точка.

– Ох, Джона! – Интонации были нехарактерные для Венди; Ханнины, если уж на то пошло, по накалу эмоций.

– А Грейс… с ней как – порядок?

Венди ответила не сразу. Целую минуту выдержала, откашлялась:

– Это смотря что ты имеешь в виду. Если в глобальном смысле – Грейс жива. А может, ты про ее успехи в балансировании на грани? – Венди качнула головой. – Слушай, а какое у тебя вообще впечатление – о квартире Грейс, об ее университете?

– Я знаю, что она всем врет.

– Со своей стороны я ей неделю дала. Не соберется с духом, не позвонит родителям и не признается – я сама ее сдам. Вы поладили?

– Ага. У нее, типа, сложный период, а сама она хорошая.

Венди улыбнулась:

– Не верится, что Грейс – взрослый человек. Она в малявках задержалась, что верно, то верно. Кстати, тебе она по возрасту ближе, чем мне!

– Я ей денег должен, – припомнил Джона.

– Боже! Слепой ограбил слепого.

– Ваши родители на меня сердятся?

Венди сделала вдох и стала медленно выпускать воздух.

– Степень их облегчения не выразить словами. Что не исключает праведного гнева. Ты прогуливал школу почти две недели.

Как раз о школе Джона не думал. Не вспоминал даже. Теперь ему стало страшно – вдруг отчислят?

– В смысле, теперь будет…

– Если что – тебя свалила ангина.

– Серьезно?

– Я знала, что ты вернешься.

А Джона, в свою очередь, знал в глубине души, что Венди за ним примчится. Пусть сердится – это ничего. У Соренсонов ему кое-что открылось, а именно: ссоры, даже бурные, на отношения не влияют. После ссор мирятся. Вот он, Джона: казалось бы, напортачил хуже некуда – развел Лизу с Райаном, а Уотта с Санта-Клаусом, лестницу не удержал, машину угнал, Бена от Грейс отвратил – а ничуть не удивлен, что Венди живо откликнулась на его зов, что заботится о нем.

– Кстати, Лиза родила в тот же день, когда ты объявился, – сообщила Венди. – Мне изворачиваться пришлось с благой вестью – типа, наш старый мореход[181] жив-здоров. Не хотелось красть Лизины лавры.

– Ой.

Что-то странно кольнуло в груди – наверно, потому, что Джона никогда не видел новорожденных младенцев; собственно, как и новоиспеченных папаш и мамаш. Иногда он пытался вообразить себя младенцем. Думал: баюкала ли его мама, обнимала ли нежно, как полагается нормальной матери, трудно ли ей было расстаться с ним навсегда? После знакомства с Вайолет подобными вопросами Джона уже не задавался. Вайолет и нежность – это же несовместимо.

– А Лиза – она в порядке?

– В полнейшем. И дочь ее тоже. Настоящая великанша – девять фунтов[182] весит, представляешь? – Голос Венди дрогнул. – Кэтрин Элизабет Соренсон, по-домашнему – Кит.

Чувство вины нахлынуло как цунами.

– А Райан – он… помогает с дочкой?

В глазах Венди мелькнуло любопытство.

– Это вряд ли. А почему ты спрашиваешь?

– Да я… я только…

Как же он устал! И как же славно ехать в машине и знать, что ответственность за движение несет кто-то другой! И какие вкусные были эти китайские пельмени (Венди и не спрашивала, хочется их Джоне или нет, просто взяла и заказала)! Она за ним примчалась и вот везет его в Чикаго через северные прерии, и впервые за долгое время можно, блин, тупо расслабиться.

– Кажется, это я виноват, что Райан бросил Лизу. Я не нарочно, просто так вышло. Само с языка сорвалось. А в результате они расстались.

К его удивлению, Венди отреагировала смехом.

– Похоже, наделал ты дел! Что конкретно ляпнул, а? Сказал Райану, что Санта-Клаус – ненастоящий?

Понятно. Значит, Вайолет не смолчала. Может, она и в несчастье с отцом винит Джону. Если так, если Джона ей ненавистен – нельзя ему домой.

– Да шучу я, шучу. Успокойся. Не твоя вина. Суровая правда детям не вредит, если, конечно, дозировать грамотно. Но давай вернемся к Райану. Колись – каким таким откровением ты его ошарашил?

Честным надо быть или нет? Разумеется, надо. Венди со своей стороны никогда не лукавила с Джоной. Если он сейчас совесть облегчит, как знать, может, ему будет дан второй шанс, чтобы влиться в семью…

– На самом деле я… То есть это вовсе не…

У Венди глаз загорелся. Однажды Джона слышал от Дэвида словечко – «сплетницы». Дэвид так своих дочерей назвал, впрочем без осуждения.

– Ладно, Джона, давай так: я буду выдвигать версии, а ты молчи, если хочешь. Главное, лицом, мимикой показывай, права я или нет.

– Вам надо следить за дорогой.

– Кто бы говорил! Угонщик, который, если бы не я, сидел бы в тюрьме!

– Я не сидел…

– Райан решился на смену пола?

Джона закатил глаза.

– Значит, интрижка на стороне?

Джона невольно вздрогнул.

– Ты меня разыгрываешь?

– Нет, я…

– Лиза изменила Райану, так ведь? А не наоборот?

– С чего вы взяли…

– С того, что на интрижку еще надо решиться. Надо слезть с дивана, причем на приличный отрезок времени, – желающие закрутить с Райаном едва ли в очереди стоят.

– Венди!

– Короче: с кем Лиза изменяла Райану?

– Венди, не надо, а?

– Господи, да что за женщины в нашей семье!