Общество психов - Кэролайн Пекхам

Красивый кинжал врезался в настил, глубоко погрузившись в него и издавая звенящий звук, пока раскачивался там, проделав в дереве значительную дыру.

— Ради всего святого, — раздался снизу сердитый голос Сэйнта. Он был одним из мужчин Татум — моей невестки. Или кузины. Или племянницы. Я не была уверена, кто именно она была для меня. Все, что я знала, это то, что я была замужем за Найлом, а она была замужем за Кианом Найла, так что мы все связаны, и это делало нас семьей.

— О, спасибо моим сиськам. — Я сжала свои сиськи руками. — С Кридом все в порядке.

— Киан! — Взревел Сэйнт. — Они опять за свое. Я же говорил тебе не строить средневековую кузницу на заднем дворе. Теперь они пошли и выковали кинжал. Он воткнулся в мою кедровую террасу, а один из детей мог быть… — его голос заглушился, когда дверь гостевой спальни распахнулась и в комнату вбежал маленький мальчик с непослушными темными волосами до плеч, выкрикивая боевой клич.

— На смерть! — Роуэн запрыгнул на кровать и начал бить наши подушки бейсбольной битой.

Брут начал тявкать со своей роскошной маленькой кроватки в форме трона, после своего перерождения он стал настоящей принцессой. Правда, сердитой и сварливой принцессой, которая любила закусывать пальцами на завтрак.

Следующим вбежал Цезарь, дети Татум все были маленькими воинами, но в этом мальчишке еще чувствовалась хитрость, которая делала его настоящим маленьким дьяволенком, конечно, в хорошем смысле. Роуэн был настоящим дикарем, и, как двое старших из четырех детей, они постоянно соперничали за звание главного. Я была почти уверена, что им было примерно шесть и семь лет, но я не очень хорошо определяла возраст детей. Когда я впервые встретила малыша, то решила, что ему три дня, хотя на самом деле ему было почти два года или что-то в этом роде.

Цезарь с рычанием запрыгнул на кровать, и Роуэн замахнулся на него бейсбольной битой, которая была взрослого размера и представляла собой смертоносное оружие. Найл схватил биту, прежде чем она ударила Цезаря по голове, вырвав ее из рук Роуэна, хотя тот продержался добрых несколько секунд, вися на ней в воздухе и болтая ногами, прежде чем потерял хватку и упал обратно на кровать.

— Не бей его так, — прорычал Найл, подбрасывая биту к потолку, так что она крутанулась в воздухе, а потом поймал ее снова. — Ударь его вот так. — Он поднял биту над головой, и Цезарь, ахнув, выбежал из комнаты, в то время как Найл бросился в погоню, а их смех донесся до нас мгновение спустя.

— Дядя Джек, ты можешь еще проделать со мной те опасные качели? — Спросил Роуэн, спрыгнув с кровати и настойчиво дергая Джека за рукав.

— Твоя мама сказала, что тебе больше нельзя так делать, niño salvaje (Прим. Пер. Испанский: Дикий ребенок), — с усмешкой сказал Матео, когда Джек подхватил Роуэна на руки.

— Но мама даже не узнает об этом, — сказал Роуэн с озорным видом. — Покачай меня, дядя Джек! — взмолился он.

— Опасные качели! Опасные качели! — скандировал малыш Эм-Джей, вбегая в комнату, с головы до ног покрытый чем-то похожим на кровь.

— О — о-о, малыш кого-то убил. Нам лучше помочь спрятать тело, — выдохнула я.

Джек взял Роуэна за лодыжки и запястья двумя руками и начал раскачивать его по комнате так высоко, что тот чуть не задевал потолок, крича от радости.

Матео вместе со мной поспешил к Эм-Джею, наклонился и понюхал его. — Клубника. — Нахмурился он.

— О, черт! — закричала снизу Татум.

— Черт, черт, черт, — радостно повторил Эм-Джей, маршируя обратно из комнаты, а его светлые волосы прилипли к голове от красной липкой массы.

— Чертов черт чертовой утки, — рассмеялась я, вприпрыжку следуя за ним, а затем подхватила его на руки и села задницей на блестящие перила, изгибающиеся вниз.

— Уиииии! — закричал Эм-Джей, когда я оттолкнулась от лестницы, и мы со свистом покатились вниз, на нижний этаж.

Матео со всех ног помчался за нами, когда показался конец перил, и поймал нас обоих в свои объятия, прежде чем мы успели разбиться.

Мой Мертвец держал руку на моей пояснице, когда мы вошли в кухню, и я увидела огромный красный торт, размазанный по всему полу: часть головы кальмара все еще была покрыта глазурью с одной стороны, но оставшаяся часть торта выглядела так, будто на ней кто-то попрыгал. Много. Мне вроде как тоже захотелось попрыгать на всем этом, поэтому я поставила Эм-Джея на пол и поспешила вперед, чтобы нырнуть головой в это месиво.

Киан широкими шагами вошел в комнату, весь мускулистый, татуированный и с самодовольной ухмылкой. Но когда он увидел беспорядок, его лицо вытянулось. — О боже, — простонал он. — Что случилось?

— Эм-Джей. — Татум прикусила губу и рассмеялась, а затем поспешила вперед, чтобы подхватить малыша, пока я подкрадывалась к липкому месиву, снимая носки на ходу. — Ты дикое маленькое создание. Это ты размазал весь торт, непослушный мальчишка? — Он кивнул, и она поцеловала его в щеку, а в ее глазах не было ни малейшего признака гнева, когда она крепко обняла его.

Татум была лучшей мамой, которую я знала. Имею в виду, я знала не так уж много мам. На самом деле, она, возможно, была единственной мамой, которую я знала, и к тому же она стала моей первой настоящей, по-настоящему близкой подругой. Ей нравилось мое безумие, потому что у нее в душе жило ее собственное небольшое сумасшествие, и всякий раз, когда мы были вместе, мы устраивали такой хаос, что нашим мужчинам приходилось носиться за нами. Это было круто. Например, однажды мы пошли выпить, украли лодку у парня, который лапал меня за задницу, и уплыли на ней в океан. Мы так весело проводили время с пивом, которое нашли на борту, что не заметили, как поднялся ветер и начался шторм, а часы тикали.

Сэйнт выследил нас с помощью какой-то хитрой штуковины, которую заставил Татум носить с собой, и они все появились на его здоровенном скоростном катере, готовые отшлепать нас и утащить домой. Я не возражала против порки или того, что Найл заставил меня пообещать, что я тоже буду носить с собой одно из этих отслеживающих устройств Сэйнта, пока он был похоронен глубоко внутри меня, удерживая меня на грани блаженства. Это было самое легкое обещание, которое я когда-либо давала.

— Мне лучше переодеть его, — сказала Татум. — Полагаю, сюрприз на День Рождения Сэйнта испорчен.

— Погоди, разве не Сэйнт