Червонец - Дария Каравацкая

***

Неделя пролетела медленно, тягуче. Гордей больше не лез с дурацкими разговорами, ограничиваясь красноречивыми взглядами и парочкой фраз при встрече: «Голубушка сегодня благосклонна к простым смертным?» или «Не тоскуешь, милая, без моего общества?». Ясна попросту отмалчивалась либо отделывалась уклончивой улыбкой, чувствуя себя птицей, за которой пристально следит голодный, жадный кот.

Работа в оранжерее подошла к закономерному перерыву. Всё, что можно было посадить, посажено и удобрено тем, что каждому ростку полагалось. Оставалось только ждать, поливать да наблюдать, как крошечные зеленые виточки пробиваются сквозь темную землю. Именно в этой тишине и бездействии Ясну окутало чувство потерянности и бессмысленности. Ее работа на время окончена, планы воплотились в жизнь, оставив ее в пустом ожидании.

Солнце мягко грело сквозь стеклянные стены, но ей было так холодно и одиноко… Впереди – бесконечные недели, а может, и месяцы неприкаянности. Ясна сидела за своим столом на плетеном из лозы кресле, бережно перелистывая травник, и безо всякой цели смотрела куда-то вдаль, в окно, когда снова услышала знакомый хлопок двери. Челюсть сжалась от раздражения.

– Гордей, пожалуйста, прошу тебя, – говорила она, не оборачиваясь. – Оставь меня сегодня. Не в настроении я для… общения.

Ответом служила гробовая тишина. Такая густая и неестественная, что по спине пробежал холодок. Ясна медленно обернулась. В дверном проеме, затмевая собой вид на замок, стоял он. Чудовище. Замерший и молчаливый. Он казался огромной, мрачной гравюрой, чудом проступившей на фоне яркого полуденного солнца.

Ясна вскочила. От неожиданности кровь ударила в виски.

– Я… Я подумала, что это…

– Садовник, – закончил он. Его низкий голос был спокоен, но в нем звенела ироничная нотка. – Хм… Насколько мне известно, ему положено сейчас заниматься кустарниками у дальних стен крепости. Так что пугать печальных цветочниц приходится мне. Считай, экономлю трудовую силу.

Он сделал шаг вперед, и Ясна сжала руки в кулаки, на миг задержав дыхание.

– Я пришел, чтобы… – он остановился, окинув взглядом оранжерею. Янтарные глаза скользнули по аккуратным рядам горшков, по взрыхленной земле, по ее рабочему столу. – Это вы все сделали с садовником? Очень давно не видел это место настолько чистым и аккуратным, – он чуть склонил голову, внимательно изучая рабочие полки. – Даже инструменты разложены по размеру, ха, надо же! Серьезный труд. Полагаю, руководить процессом довелось тебе, да?

Оценка всех ее стараний застала ее врасплох.

– Спасибо, – тихо ответила Ясна, отводя взгляд от Чудовища в сторону своих саженцев.

– Что ж, раз уж я здесь и всё-таки напугал тебя до полусмерти, предлагаю одно дельце. Пойдем со мной.

Он не ждал ответа, развернулся и вышел. Ясна понимала, что выбора у нее не было. Она шла следом, перебирая в голове всё, что помогло бы победить сопротивление в ногах. Вновь и вновь напоминая себе, что хозяин явно не людоед, что она теперь неплохо знает коридоры замка и сможет бежать вполне уверенно, что она мельче и чуть что где-то спрячется. А еще, кажется, она видела из окон своей светлицы тропу в саду, что вела к расщелине в стенах крепости…

Чудовище провел ее вдоль залов первого этажа, пока они не дошли к закутку с неприметной дверью. Ясна проходила мимо нее множество раз и давно перестала обращать внимание на очередной запертый секрет.

В лапе хозяина замка сверкнул длинный старинный ключ с кованым переплетением на кольце. Он на миг задержал взгляд на своих когтях, а затем уверенно протянул ключ своей гостье.

– Открывай. Не бойся.

Его звериная лапа смотрелась так нелепо рядом с изящными витками металла. Она с замиранием сердца медленно взяла ключ, вставила в скважину. Замок глухо щелкнул. Дверь отворилась. Первое, что ощутила Ясна – запахи кожи, бумаги, старости и пыли. Она застопорилась на пороге, не в силах вымолвить ни слова.

Перед ней простиралась библиотека. Огромный зал, уходящий в полумрак, где высокие дубовые стеллажи, похожие на древние деревья, подпирали самый потолок. Они ломились от книг – толстых фолиантов в потертой коже, скромных томиков в бумажных обложках, свитков в шелковых чехлах. В широкие окна, прикрытые бархатными гардинами, пробивались лучи солнца, выхватывая из мрака миллионы пляшущих пылинок. Здесь было так умиротворенно, тихо. Она никогда не видела в одном месте столько книг! Сколько жизней было отдано на создание всех этих произведений? А сколько труда мастеров, что переписывали, а может, и печатали тексты на тех чернильных станках, о которых рассказывал отец. Кто-то отдавал свои годы, дабы творить, писать, сохранять, передавать труды миру, чтобы в конечном итоге попасть сюда, именно в эту библиотеку, которую Ясна открыла только что ключом получеловека-полузверя.

– Подумал, что тебе такое понравится. – Его голос прозвучал совсем близко, над ее макушкой, заставив ее опомниться от зрелища и инстинктивно замереть.

– Это… это всё так невероятно… и красиво, – выдохнула она, и голос ее сорвался на трепетный шепот, как в храме.

– Семейное собрание, – произнес он задумчиво, выходя на середину зала. Его темная шерсть почти сливалась с тенями. Здесь, среди вековой мудрости, его облик ощущался куда более уместным, чем среди хрупких стеклянных стен оранжереи. – Всё, что удавалось найти и сохранить моим предкам, – здесь. От стихов до научных трактатов. Разные языки, несколько поколений…

Он обернулся, и свет из окна упал прямо на его морду. Догадываться о его мыслях и чувствах было невозможно – мех, звериное строение пасти не оставляли и шанса проявиться хоть какой-то понятной человеческой мимике. Но вот взгляд… Вот там отражалась жизнь, его душа. Он смотрел на нее с таким признанием, открытостью, что внутри от всего происходящего начала подниматься дрожь.

– Прислуге сюда доступа нет. Поэтому прошу, – многозначительно и серьезно продолжил он, – держи свой ключ при себе, не забывай закрывать. И в сапожках сразу после оранжереи здесь лучше топтаться поменьше…

Дрожащая улыбка невольно проступила на ее лице. Вся ее жизнь, все эти насмешки за «умничанье», советы «оставаться красивой, а не премудрой», «меньше размышлять, не занимать башку чепухой», все это нескончаемое тоскливое одиночество – вдруг разом пронеслось в голове. Столько лет ушло на то, чтобы прятать свой прыткий ум от окружающих… А здесь, в этой глуши, страшный зверь не просто открыл ей свою семейную ценность, он признал ее разум. Слезы подступили к глазам, и она быстро отвела взгляд. Но Чудовище всё уже подметил.

Глубоко вздохнув, хозяин замка мягко, словно с ухмылкой, продолжил:

– Что ж, осматривайся. Заходи, изучай в любое время. Книги возвращай на свои стеллажи, а то