Венни. В клетке со Зверем - Бетти Алая

— Мама! Мама! — тормошу женщину, лицо которой уже почти стерлось из памяти.

— Не сейчас Марк… отъебись! Эй, Валер, опохмел есть?

И так каждое утро. Мне десять. Я рано узнал, что такое алкогольные галлюцинации, когда собственная мать пыталась в пьяном угаре зарезать меня ножом.

Мы жили в спальном районе не первой свежести. Мать водила к нам алкашей, которые ее трахали. При мне, без меня…

Кое-как учился, попал в плохую компанию. Нарушал закон.

И однажды…

— Привет, — мне двенадцать, возвращаюсь из школы.

Подрался, глаз заплыл. Всё пиздец как бесит. Гребаные училки вообще без мозгов.

Ответом мне служит молчание.

Захожу в комнату. Мать лежит на кровати. Смотрит в потолок. Глаза пустые, рядом бутылка и шприц. Умерла. А внутри меня нет ничего.

Потом была полиция. Вопросы. И он.

— Привет, Марк, — Венин присаживается напротив, — тяжело тебе пришлось.

Молчу, смотрю исподлобья.

— Чего надо?

— Мне жаль твою мать.

— Пиздеж, она была алкоголичкой. Кому таких жалко?

— Но еще больше мне жалко тебя. Пойдем со мной?

Он тянет руку. И вместо того, чтобы осыпать этого богатея ругательствами, я иду за ним. Венин быстро оформляет опекунство. И когда мы приезжаем в его дом, нам навстречу выбегает ОНА.

— Я была права, — говорит врач, — барбитураты. Но я обязана доложить…

— Не обязана, — жестко говорю, показывая визитку с фамилией Венина.

— А… — она пожимает плечами, — если полиция нагрянет, я тут ни при чем.

— Окей. Только результаты мне отдайте.

Выхожу. Первая мысль — поехать и свернуть шею Тоне. Но сначала нужно вернуться и проследить за моей принцессой. Она всегда была открытой. Яркой. И она спасла меня…

— Привет! — девочка лет восьми ярко улыбается и протягивает мне ладошку.

Белую, не замаранную трудом или бытовыми проблемами. А я в свои двенадцать уже умел готовить, убираться и лечить похмельный синдром.

— Здаров.

— Кристина! — из дома выходит женщина.

Похожа на ангела. Белые волосы, добрые глаза. Мать моей принцессы и сама была королевой.

— Марк, — бурчу, исподлобья глядя на беленькую девочку.

— А почему ты не улыбаешься? — она берет моё лицо в свои крошечные ладошки.

— Кристина, веди себя прилично, — Венин целует дочь.

Он еще не знает, что именно этот жест малышки Вениной стал тем, что полностью перевернуло мою жизнь.

Именно в этот момент я осознаю, что технически, конечно, Андрей Васильич дал мне всё. Но именно Кристина вытащила со дна мою душу. Один её взгляд. Одно касание мягкой тёплой ладошки. И я навсегда её раб.

— Кристина! — подъезжаю к дому, слышу вопль Жанны.

Она уже в другом платье. Бежит к бассейну. Выхожу из машины, пикает сигналка.

— Эй ты! — резко меняя траекторию, мачеха Крис подбегает ко мне.

— Да, Жанна Аркадьевна? — закуриваю, прикрываю глаза.

— Сделай что-нибудь!

— С чем?

— Эта несносная девка только вернулась и всё! Весь порядок вверх дном!

— Так это её дом. Или вы забыли?

— Ты здесь тоже на птичьих правах, — ехидно язвит она.

Ухмыляюсь.

— Или ты уже забыл наш уговор? — понижает голос.

— О том, что вы меня уволите? Или сошлете Кристину в Англию? — выгибаю бровь.

— Именно так, Марк.

— Да пожалуйста, — пожимаю плечами, иду к бассейну, — вы не можете даже заставить её слушаться. О какой ссылке речь?

— Она должна собраться и предстать перед Ромой в надлежащем виде! И не опозорить отца!

— Или вас? — оборачиваюсь.

— Ну, твоё дело, — она рассматривает длинные ногти, — она там в бикини. А Семенов приедет уже с минуты на минуту. Думаю, ему понравится увиденное. Как думаешь?

Сжимаю зубы. Это был удар ниже пояса.

— Кристина сама решит, в каком виде появиться перед своим женихом.

В бикини?! Твою же мать! Закипаю. Несносная избалованная… и наверняка безумно сексуальная в своем любимом белом купальнике. Хочу посмотреть…

Но только делаю широкий шаг в сторону бассейна, как сзади слышится возня. Оборачиваюсь и вижу кортеж из трех черных иномарок, въезжающих на территорию особняка Вениных.

Глава 9

Кристина

Мама… самый светлый образ, помогающий мне в тёмные времена. Лишь о ней я думала, когда обживалась в Авроре. Память о ней помогала мне идти вперед. Когда Марк появился в приватной комнате, стало очень страшно.

Так страшно, что я была готова на всё. Но, взглянув на ситуацию с его стороны, я вдруг понимаю. Он заслуживает моего доверия. Тоже ждал, скучал.

А еще я люблю этого несносного Зверя. И весь год очень тосковала по нему.

На улице отличная погода, так что надеваю свой любимый белый купальник и иду к бассейну.

Семенов, Семенов, ты еще не в курсе, с кем связался. Ухмыляюсь сама себе. Сегодняшняя моя выходка стала мощным толчком вперед. Стимулом, дающим понимание, что Жанка — лишь шлюха отца.

— Ты бы с ней помягче, — пока греюсь на солнышке, разместив свои телеса на шезлонге, ко мне подходит тетя Света, наша кухарка.

— Она меня бесит, — выплевываю, — почему вы ее защищаете?

— Ничего подобного! — она качает головой, — просто Андрей Васильевич наставлял вам не ссориться.

— Вот сам пусть и не ссорится, — прикрываю глаза, — а я ее презираю и скрывать этого не буду.

Да еще и настроение изгадила, такое утро горячее было! Мне так нравится всем телом ощущать Марка! Словно мы созданы друг для друга. Как две половинки целого.

— А вы знакомы с Семеновым? — спрашиваю тетю Свету.

— Нет. Но слышала от Антонины Петровны, что ей сообщила племянница Марии Семеновны, их управляющей, которая узнала от Рины Борисовны, что Роман очень приличный молодой мужчина.

— Что в вашем понимании значит «приличный»?

— Работает, очень усердный. Отлично выглядит.

— Лучше Марка выглядит?

— Ну, девочка, влюбленное сердце видит красоту. Но вы бы поосторожнее, — цокает языком кухарка, — Жанна Аркадьевна начеку.

Краем глаза вижу, как открываются ворота особняка. Женишок уже приехал?

Встаю с шезлонга, подхожу к краю бассейна и ныряю. Ничего, подождет.

— Кристиночка! — качает головой тетя Света, — ну ты провокаторша!

Выныриваю, радуюсь прохладной водичке.

— А что такое? — спрашиваю, глядя на полное укоризны лицо кухарки.

— Я пойду гостя встречать. Ты тоже не заставляй Романа ждать. Даже, если не хочешь за него, будь вежливой. Твоя мама всегда была, Царствие ей Небесное.

И снова вспоминают мою маму. Ныряю, словно это поможет как-то освободиться. Но ни черта не помогает…

— Крошка Крис, — Марк стоит у бассейна, скрестив руки на груди.

— М? — невозмутимо делаю новый круг.

— Тебя ждут.

— Подождут, — зависаю в воде, лежу на спине.

— Это не выход, малышка.

— М?

— Ты боишься, — тихо говорит он, а я слышу, — знаю, что боишься. Но я рядом.

Глаза начинает щипать. Хлорка, блин. Или это слёзы?