Из Сибири, с любовью - Лана Норд

Мужчина не шевелится, он как будто превратился в каменную статую. Тормошу его, стараясь привести в чувство. Мы улетим отсюда и будем счастливы, он и я, в Москве. Вместе!

— Макар, ты что, не рад? — продолжаю возбуждённо кричать я.

Он отрицательно качает головой, и внутри меня всё обрывается.

— Я же сказал, что никуда не уеду отсюда, — сдавленно говорит он, — а тебе, конечно, надо возвращаться домой, тебя там ждут.

Он быстро надевает свитер, тулуп, валенки и выбегает наружу. Я слышу звук сигнальной ракетницы.

Но сама уже на улице не спешу и медленно сажусь на стул. Мои эмоции пугают меня саму, складывается ощущение, что у меня начинается раздвоение личности.

С одной стороны я безумно рада, что смогу вернуться в Москву, к родителям, своей собачке и любимой работе. С другой стороны я не могу и не хочу покидать Макара.

И что же мне делать?

Хотя есть ещё вероятность, что вертолёт нас и не заметит.

Господи, пусть будет так!

И действительно, через какое-то время я слышу, что гул вертолёта отдаляется.

Выдыхаю.

Оказывается желание остаться с Макаром сильнее, чем попасть домой.

Вскоре мужчина заходит в дом. Он очень серьёзен, его брови нахмурены, он не смотрит на меня.

— Всё в порядке, — говорит он гулко, — они меня заметили. Там внизу есть ровная площадка. Минут через двадцать они приземлятся туда. Собирай вещи, нам надо поторопиться.

Дрожащая от переполняющих эмоций поднимаюсь со стула.

— А ты, Макар... Ты... Полетишь? Ну пожалуйста, прошу тебя, — я складываю руки в молитвенном жесте и с надеждой смотрю на него.

Он снова не отвечает и лишь молча качает головой. Моё сердце готово вырваться из груди, на глазах собираются слёзы.

Я так люблю его.

Сильно.

Страстно.

Я не хочу его терять.

Ни о чём не думая бросаюсь к нему, обвиваю руками шею и целую, не глядя, куда попаду, солёными от слёз губами. Но он не отвечает мне.

— Я не могу, — шепчет он тихо мне на ухо, — не могу, понимаешь? Моё место здесь. Давай не будем всё усложнять и оставим как есть. Ты будешь очень счастлива, обещаю тебе, но без меня. А теперь поторопись, нам нужно идти. Собирай вещи и выходи, я подожду тебя снаружи.

Он аккуратно снимает мои руки со своих плеч и уходит.

Меня сотрясают рыдания. Хочется послать всё к чёрту и остаться здесь, с ним, посреди снега и холода. Но головой понимаю. В Москве меня ждут родные и близкие, они волнуются за меня, может быть даже считают погибшей, я не могу так с ними поступить.

С тяжёлым сердцем открываю свой розовый чемодан и складываю в него вещи. Горячие слёзы ползут по щекам, пока я закрываю чемодан. Через пять минут я полностью готова. Последний раз окидываю взором домик, где я пережила целый спектр эмоций и где впервые по-настоящему влюбилась.

С тяжёлым вздохом отворачиваюсь и выхожу наружу. При моём появлении Макар поворачивается ко мне. Замечаю его красные глаза, я всё-таки ему небезразлична.

Пытаюсь переубедить его ещё раз.

— Если ты меня любишь, — шепчу я, с надеждой заглядывая в глаза, — пожалуйста, скажи об этом сейчас, и я никуда не полечу.

— Нет, Вика, ты должна возвращаться домой. У нас нет ничего общего, мы всё равно не сможем быть вместе. Я не хочу, чтобы ты оставалась. Я не люблю тебя.

От жестоких слов, отступаю на два шага назад. Ощущение такое, будто меня физически ударили.

Мне очень-очень больно. Меня охватывает пустота и безразличие.

Я попыталась.

Дважды.

А он меня оттолкнул.

Где твоя гордость, Вика?

Я протягиваю ему чемодан.

— Пойдём.

Глава 19

Путь до места посадки вертолёта занимает около пятнадцати минут. Всё это время мы не произносим ни слова.

Макар постоянно хмурится, а во мне через край бурлит гордость. Подумать только, я умоляла его полететь со мной.

Я!!!

А он отказался. Ну и пусть катится на все четыре стороны, мне есть чем заняться в Москве.

Выходим из-за скалы и видим вертолёт, возле которого стоит мой... отец!!! С радостным воплем бросаюсь к нему и повисаю на его шее. Он крепко прижимает меня к себе.

— Вика, моя принцесса, ты жива! — его голос дрожит от переполняющих чувств. — Мы уже почти потеряли всякую надежду...

Внезапно я ясно осознаю, что отец очень сильно любит меня. Раньше все блага жизни воспринимались мной как должное. Но сейчас, проведя в этой снежной пустыне пару недель, я поняла, как много он работает для того, чтобы сделать комфортной мою жизнь. И так было всегда, сколько я себя помнила. Только сейчас я смогла это оценить.

С наслаждением вдыхаю родной, знакомый запах и смотрю на отца. За эти несколько недель он как будто постарел, глаза красные, под ними залегли круги, да и морщин заметно прибавилось.

Щемящее чувство жалости и любви к нему переполняет, я провожу ладонью ему по щеке.

— Теперь всё будет по-другому, папочка, обещаю. Я так тебя люблю! — ласково шепчу я отцу.

Он кивает, а потом ловит мою ладошку и целует. Переводит взгляд с моего лица на Макара. Пару минут мужчины оценивающе смотрят друг на друга. Наконец, отец первый протягивает руку.

— Если я правильно понимаю, ты помог моей дочери выжить в этих суровых условиях?

Макар возвращает рукопожатие.

— Я сделал лишь то, что на моём месте сделал бы любой другой человек, — спокойно отвечает он.

— Ну, Макар, не скромничай. — не сдерживаюсь я, злость и обида всё ещё бурлит во мне, — мой папа состоятельный человек, может тебя хорошо отблагодарить.

Повисает тишина. Отец недоумённо смотрит на меня. Лицо Макара непроницаемо.

— Спасибо, но деньги мне не нужны, — медленно, отвечает Макар, будто выплёвывая каждое слово, — это были бескорыстные поступки.

Мне становится не по себе. Зачем я пытаюсь его уколоть? Какая вожжа попала мне под хвост?

Отец, чувствуя напряжение между нами, пытается разрядить ситуацию.

— Ладно, давайте не будем терять ни минуты, в Москве разберёмся. Садитесь в вертолёт, взлетаем, — решительным голосом приглашает он.

Макар отрицательно качает головой.

— Я не лечу, остаюсь здесь. Счастливого пути и лёгкой посадки.

Отец пару минут внимательно смотрит на Макара, потом пожимает плечами.

— Что же, если ты так решил... Прощайтесь, я жду тебя внутри. — обращается он ко мне. — Счастливо оставаться и ещё раз огромное спасибо. Будешь в Москве, обращайся, чем смогу помогу, — он салютует Макару и