Грешная жизнь моего мужа - Лу Берри

— За углом есть травмпункт, — предложила я. — Но не уверена, что вы туда дойдёте. Попробовать, впрочем, можем.

Ещё один мимолетный взгляд. На этот раз — с откровенным удивлением.

— Вы и правда это сделаете? — поинтересовался он.

— Что именно? — не поняла я.

— Пойдёте со мной.

Вопрос показался странным.

— Я же сама предложила, — ответила с недоумением.

Не желая дальше препираться, я закинула его руку себе на плечо, оглянулась, чтобы удостовериться, что на асфальте не осталось ничего важного, вроде выпавших из кармана документов, и повела парня вперёд по улице.

Пока мы медленно, неловко двигались, несколько раз замечала на себе его взгляды. Они были быстрыми, торопливыми, словно он боялся, что я замечу его интерес.

Только много лет спустя Влад признался, что я понравилась ему с первого взгляда. И он тогда попросту не знал, как себя со мной вести…

* * *

Все эти картины проплывали перед глазами, пока я распихивала по сумкам вещи мужа.

Вспоминала, каким он был тогда, и только удивляться могла, насколько же Влад переменился за эти годы, а я не придавала этим изменениям должного значения.

Когда мы только начинали вместе жить, он был очень скромным, тихим, неуверенным в себе человеком. Я чувствовала, видела, как он каждый день жаждет напоминания о том, как он мне нужен. Как желает ощущать себя для меня важным. Как моя любовь придавала ему смелости…

А теперь… куда исчезло его хотя бы элементарное уважение ко мне?..

В начале нашего знакомства он только учился ездить на мотоцикле — отсюда и та авария с заносом. Говорил, что мотоцикл помогал ему ощутить себя кем-то крутым.

С годами он сменил кучу байков, обзавёлся татуировками и собственными мотосалонами…

А я просто была рядом, не позволяя ему ни на миг забыть, как люблю его и как он мне важен и нужен.

Мы вместе росли, как личности, вместе многому учились. Когда он только начинал дело — я брала на себя кредиты, чтобы ему помочь, возилась с его бухгалтерией, потому что больше было некому…

Казалось, я сама и взрастила его таким, каким он теперь был.

И как-то упустила тот момент, когда он перестал нуждаться во мне и стал нуждаться в других женщинах.

От этого осознания хотелось плакать.

Одна слеза все же скатилась по щеке и я с досадой смахнула её, но следом покатилась другая.

Я присела на диван, сделала глубокий вдох и решительно запретила себе ныть.

У меня было не так много времени, чтобы собрать вещи Влада и выкинуть их за порог. Предстояло ещё забрать дочь из гостей и как-то объяснить ей все случившееся…

Неожиданно в двери повернулся ключ. Я вскочила на ноги…

Конечно, глупо, наверно, было надеяться, что Влад просто исчезнет из моей жизни, будто его и не было. Но ведь у него было столько забот с его гаремом — куда уж тут до законной жены!

Его шаги приблизились, крепкая фигура остановилась на пороге зала.

Я смотрела на него и хотелось выть от того, что он, такой родной мне человек, так со мной поступил. С нами поступил…

— Я вроде бы ясно сказала твоей матери, чтобы ты сюда больше не возвращался, — начала разговор первой, чтобы побыстрее со всем покончить.

Он ответил не сразу. Просто смотрел на меня. И казалось, что сейчас это были глаза не нынешнего Влада, а того парня, каким он когда-то был…

Уязвимые. Несчастные. Откровенные.

И это было больнее всего.

— Давай поговорим нормально, Злат, — проронил он наконец умоляюще.

Глава 14

Ранее

Паника.

Слово, которое лучше всего описывало сейчас состояние Влада.

С залепленными кремом глазами, оглушенный доносящимися со всех сторон криками, потерявший ориентацию в пространстве, он мог испытывать только одно чувство, которое едва контролировал.

Паническая атака. Кажется, именно так это называлось в психологии.

Не хватало воздуха. Чудилось — липкий крем от торта проник в самые лёгкие, забил собой все и он сейчас просто задохнется.

Влад пытался обуздать собственное сознание, хвататься за крохи разума, которые еще не до конца рассеяла паника, пытался уговаривать себя, что он в безопасности, что никто не причинит ему вреда, ведь он уже давно сильный, крепкий мужчина…

Но сейчас внутри его тела металась душа ребёнка.

Того ребёнка, над которым когда-то издевались. Того, кого запирали в туалете одноклассники, у кого с насмешками отбирали скрипку и один раз даже пытались сделать такое, о чем он никому ещё не говорил…

Этот ребёнок криком рвался наружу, а сам Влад только и мог, что стоять на месте и жадно хватать ртом воздух, уверенный в том, что сейчас умрёт…

Он даже приглушенно вскрикнул, когда кто-то неожиданно на него налетел.

— Владик, помогиии! — проверещал ему прямо в ухо противный голос Анжелы.

Он сделал то единственное, на что был сейчас способен — со всей силы оттолкнул её прочь от себя.

Раздался чудовищный грохот. Звон разбитого стекла. Шум падающей посуды.

Краем сознания Влад отметил, что, видимо, толкнул Анжелу на сервант родителей, где они хранили свои драгоценные сервизы ещё с советских времен.

И, судя по истошному крику мамы, сервизов больше не было.

Но ему было плевать. Надо открыть глаза. Надо любой ценой открыть глаза!

Он стал спешно шарить руками по сторонам. Наконец нащупал какую-то ткань, дёрнул на себя…

Грохот и крики усилились. Видимо, он вырвал скатерть и опрокинул на пол содержимое стола.

Да и насрать. Только бы снова видеть!

Влад стал одержимо тереть глаза этим куском ткани. Сам уже не знал, осталась ли на лице хоть капля крема, но паника доводила его до абсурда, он боялся открыть веки и обнаружить, что ослеп…

Наконец, с глубоким вдохом, он распахнул глаза. Сердце билось, как сумасшедшее, но он мог спокойно дышать. Мог дышать! И он видел!

Квартира походила на поле боя.

Еда его усилиями валялась на полу. Сервиз превратился в гору осколков, как и створки серванта.

Мать плакала. Сестра кричала. Отец смеялся. Анжела отбивалась от Даши. Других гостей почти не осталось — видимо, убежали отсюда подобру-поздорову.

А Златы нигде не было.

И от этого осознания паника снова на него накатила.

Подавляя дрожь, Влад бросился в ванную комнату, окончательно отмыл с лица остатки крема и бисквита…

А потом позвонил в полицию, чтобы органы разогнали весь этот бедлам, а сам попросту поехал домой.

* * *

И вот