Грешная жизнь моего мужа - Лу Берри

Я всего лишь хотела, чтобы она знала правду. И хотела знать правду сама.

Я шагнула к дочери, обняла её за плечи…

— Родная, может, ты что-то знаешь о том, что у папы есть другие женщины? — поинтересовалась как можно мягче. — Может, папа тебе купил эти ролики и попросил, чтобы ты мне ничего не говорила?

Виолетта вздрогнула. Резко вырвалась из моих объятий, закричала так громко, так дико, что почти сорвала голос…

— Что ты пристала к этим роликам?! На, подавись ими!!!

Она бросила ролики мне под ноги убежала в другую комнату, с грохотом захлопнув дверь.

— Доволен собой? — ледяным тоном спросила я Влада. — И даже не вздумай все это на меня валить! Это ты себя вёл, как потаскун, это тебе были важнее чужие бабы, чем твоя семья! Считал себя самым умным, воображал, что я настолько дура, что никогда ничего не пойму и не узнаю?! Так вот теперь бери свои сумки в зубы, кобель, и проваливай отсюда!

Он сделал было ко мне шаг, но я схватила одну из сумок и швырнула в него.

— Проваливай, если в тебе осталась еще хоть капля совести!

Он колебался несколько долгих, мучительных мгновений. Потом просто подобрал ту сумку, что я в него бросила, и вышел из дома.

А я бросилась на кухню. Упала на маленький диванчик и зажала рот ладонью, чтобы не издать ни звука, но, не сдержавшись, все равно зарыдала.

Сил больше ни на что не осталось.

Глава 16

— Спасибо, что приютила.

Влад безразличным движением бросил на пол сумку, которую с собой принёс. Даже знать не знал, что там, в этой сумке, да и это было последнее, о чем он мог сейчас думать и что его вообще волновало.

Бессмысленным взглядом обвел квартиру сестры, что несколько часов тому назад стала полем боя, на котором погибла его семейная жизнь.

Разгромленный сервант зиял непривычной, жуткой пустотой. Единственным предметом, что уцелел из трех сервизов, была сахарница, и она теперь сиротливо ютилась на подоконнике.

Влад ощущал себя таким же разбитым, как почивший сервиз, и чувствовал себя так же сиротливо, как единственная выжившая сахарница.

До сих пор не верилось, что все, что сегодня произошло — это на самом деле. Несколько раз он щипал себя за руку — сильно, больно, но только убеждался, что вовсе не спит.

И что этот кошмар не рассеется с рассветом.

Влад ощущал себя брошенным, обиженным ребёнком, который натворил дел и теперь нёс за это заслуженное наказание, но в глубине души никак не мог понять, не мог принять того, что с ним так поступили.

Может, Злата и не любила его вовсе, раз так легко выгнала?

Разве не должна она была его выслушать? Не должна была дать шанс все исправить? А она сразу, да ещё и при дочери, стала кричать о разводе!

Он не хотел никакого развода. Он до трясучки боялся потерять жену и все же…

Изменял ей раз за разом.

Злата говорила, что у него совсем нет совести, но это было не так.

Каждый раз после того, как переспал с очередной женщиной, Влад видел во сне одни и те же кошмары. Они мучили его, жалили, душили. Ему снилось, что Злата все узнала. Снилось, что она ушла, что он остался один…

И тогда он сквозь сон тянулся к жене, стремясь отыскать её рядом с собой. Притягивал к себе, впивался пальцами в талию, возможно, даже делал этим больно… Но ему было жизненно важно убедиться, что она здесь, с ним, и никуда не денется…

Каждый раз поутру он испытывал угрызения совести. Каждый раз врал и отмахивался, когда Злата спрашивала, что его так мучает во сне…

И все равно не мог остановиться.

Изменял снова и снова. После каждой победы набивал новую тату, словно запечатывал ещё одного демона…

Но только теперь понимал, что на самом деле пытался своими похождениями заполнить гнетущую внутреннюю пустоту. Что нуждался в этих изменах, чтобы самоутвердиться.

Но на самом деле единственным средством, самым действенным лекарством от его пустоты была Злата.

Поэтому он так держался за неё. Именно с ней он чувствовал себя кем-то нормальным, полноценным, важным…

Кем-то значительным.

И именно её он сделал жертвой своих демонов, которые все равно лезли наружу, требовали все больше и больше побед…

— Я так рада, что ты здесь.

Голос сестры развеял тяжёлые мысли. Влад поднял голову, попытался сосредоточить на ней взгляд…

Наташа стояла перед ним с подносом в руках. На подносе дымился горячий чай с ароматом бергамота — вероятно, старый добрый Эрл Грей; стояла вазочка с разными печеньями.

Сестра присела рядом с ним на диван, похлопала его по колену…

— Как здорово, что мы сейчас с тобой вдвоём, правда? Совсем как в детстве. И никто нам больше не нужен.

Совсем как в детстве…

Наташа почему-то любила вспоминать этот период жизни. А он его ненавидел.

— Надеюсь, я не слишком долго у тебя задержусь. Может, Злата ещё одумается, выслушает меня по-человечески…

Сестра недовольно поджала губы. Отставила в сторону чашку, из которой собиралась отпить, и недовольно заметила:

— Если хочешь знать моё мнение — бежать тебе надо от этой сумасшедшей! Ты только вспомни все, что она натворила! Мерзкая дрянь, ни с кем она не считается, на всех ей плевать! А мы для неё столько сделали! Родители квартиру продали, чтобы у вас свое жилье было! А она ни в гости лишний раз не пригласит, ни сама не приедет — все ей некогда, деловая колбаса какая! И с тобой она как поступила! Выгнала из квартиры, а по какому праву?! Тебе самому надо с ней развестись и дочку забрать, иначе она и её испортит! Воспитает такой же сукой неблагодарной!

Наташа не первый раз высказывалась при нем о Злате в таком духе. Обычно Влад все сводил к шутке или просто менял тему, потому что любил сестру и не хотел вступать в конфликт и обижать её…

Но теперь… что-то внутри царапнуло.

— Наташ, не надо так, — попросил устало. — Ведь это я виноват перед Златой, я ей изменял…

— Ну и что? — фыркнула сестра. — Папа тоже изменял маме и они до сих пор вместе живут! Потому что она его любит, а Злата тебя — нет!

Наташа словно ядом капала на его раны, заставляя их мучительно гореть. Может, все так