Грешная жизнь моего мужа - Лу Берри

Как несправедливо и странно: я ни в чем не была виновата, но ощущала себя бесконечно грязной.

Но стоило мне повернуться в сторону комнаты дочери, я ощутила, как по позвоночнику пробежал холодок. Все мысли покинули голову, сменившись глухим страхом…

Дверь комнаты была чуть приоткрыта. И я, подходя к ней, уже знала, что увижу внутри.

Пустота. Виолетты там не было.

Я выскочила обратно в прихожую — Влад ещё не успел уйти. Выпалила испуганно ему прямо в лицо:

— Летта сбежала!

Глава 20

Его мир рушился.

Буквально крошился на мелкие частицы, стирался в пыль. Такая привычная, счастливая жизнь разваливалась на части, как карточный домик.

Сначала жена, которая даже не хотела его выслушать. Затем — сестра, что так цинично подставила его, практически подложила под него свою подругу…

И теперь вот — отец. Отец, посмевший приставать к его жене!

Нет, Злата была кое в чем права — поступок отца не был для него такой уж новостью. Да, он, конечно же, знал о его изменах, знал о загулах, и они с Наташей видели даже кое-что похуже в исполнении папаши, просто все эти годы он пытался не вспоминать об этом, забыть все, как страшный сон.

Но вот теперь уже обманываться не мог. Его семья — просто гребаный цирк уродов, где нет, кажется, ни одного нормального человека, и он сам тоже был не здоров, тоже был заражен этой грязью, этой плесенью.

Он всю жизнь наблюдал, как мать прощает отца — раз за разом. Большую часть своей супружеской жизни он разрывался на части между страхом потерять жену и надеждой, что она будет вести себя, как его мать — терпеть, бесконечно прощать...

Он, казалось, так хорошо знал Злату, но его эго заставляло видеть все в искажённом свете, рассчитывать на невозможное. И только теперь он, казалось, прозревал…

Только теперь увидел в сестре гадкую зависть по отношению к жене, нездоровую ревность. Он цеплялся за Наташу, как за самого близкого человека, поэтому терпел её высказывания в сторону Златы, но вот сейчас понимал — ей, его сестрёнке, ведь и на него самого было плевать, если она в своей слепой ненависти готова была разрушить и его жизнь тоже.

Жизнь, которую он без жены не представлял.

Что же касалось родителей…

С тех пор, как он женился и стал жить отдельно и самостоятельно, ужасы детства отошли на второй план — благодаря Злате. Она перевернула всю его жизнь, осветлила самые тёмные уголки души и только за её счёт его семья выглядела нормальной. Но ушла Злата — и вся наносная нормальность тоже слетела, обнажив мерзкие уродства каждого из них…

Влад просто не знал, как быть дальше. Не понимал, как ему жить. Без Златы все теряло смысл…

Без неё он снова был никем. Она заполняла его пустоту, делала его тем, кем он никогда бы без неё не стал…

И он готов был на все, чтобы просто вернуть свою жену.

Влад ненавидел себя за это, но сейчас, когда Злата смотрела на него испуганными глазами, говоря о пропаже дочери, он в первую очередь поймал себя на мысли, что это — его шанс… Шанс снова заслужить доверие жены. Шанс на их объединение. Шанс показать себя надёжным мужчиной, способным решить любую проблему…

Конечно, он волновался за дочь, он очень любил её, но…

Но эгоизм брал в нем верх.

Влад сделал было к жене шаг, чтобы взять её за плечи, успокаивающе их погладить… но остановился. Она не хотела его прикосновений, он был ей противен — он это видел. Поэтому пришлось просто уверенно произнести:

— Не волнуйся, пожалуйста. Мы её найдём.

Злата нервно схватилась за волосы, на её лице читался целый сонм разнообразных эмоций, среди которых преобладали тревога и страх.

Влад впервые за последние дни подумал о том, каково ей пришлось: правда о его изменах, домогательства его папаши, теперь — пропажа дочери…

Как только она вообще это все выдерживала? Его стойкая, сильная девочка. Она — та опора, за которую держался и он сам. Хотя это ему следовало быть её стеной, ее защитой, а в итоге он принёс ей только боль. Только несчастья.

— Не волноваться?! — возмутилась жена его словам. — Да ей же всего девять лет! А я даже не знаю, как она, где она! В какой момент она вообще пропала?! Может, она слышала, что говорил мне твой отец, испугалась и убежала?!

Злата протяжно выдохнула, потом собралась — он восхищался этим её умением взять себя в руки в нужный момент — и коротко обозначила:

— Попробую ей позвонить. Хотя чувствую, что от меня она трубку не возьмёт.

Разрывной, громкий сигнал мобильника раздался из соседней комнаты. Виолетта не взяла телефон с собой. Не хотела, чтобы её отследили?..

— Черт…

В этом одном, коротком слове прозвучало все отчаяние Златы, весь дикий испуг, что ею владел.

Влад все же рискнул шагнуть к ней ближе, мягко проговорил:

— Любимая, мы её отыщем. Наверняка она убежала в знак протеста, из-за нашего развода… Понимаешь теперь, почему не стоило так категорично говорить о том, что мы расходимся? От этого страдает прежде всего наша дочь! Нам стоило о ней подумать, прежде, чем…

Острый ноготь Златы с размаху врезался ему в грудь. Её голос хрипел от гнева, а глаза были полны ненависти, когда она отчеканила:

— Не смей! Даже не смей так нагло манипулировать дочерью и её благополучием, Бессонов! Я ни в чем ни перед ней, ни перед тобой не виновата! Это тебе стоило подумать о чувствах дочери прежде, чем совать свой агрегат во все мимо проходящие дырки! Но тебе было важнее корчить из себя мачо, а ни я, ни дочь тебя совершенно при этом не волновали! Так не смей теперь, сволочь, говорить о том, что я чего-то там должна — понять тебя, простить, что ещё — может, пожалеть?! Лишь бы наша дочь не страдала! Я — не твоя мать, вбей это себе в голову и больше не смей перекладывать со своей больной башки на мою здоровую!

Злата выдохнула. Отвернулась от него. Он видел, что она борется с искушением прогнать его взашей, потому что ей одной будет проще справиться… И это было больно.

Но в итоге она сказала:

— Летта — домашняя девочка, вряд ли она ушла в никуда, просто на улицу.