Луна и Стрелок - Эмили С.Р. Пэн

– Да нипочему, а что? Ты вот что-то кислая. – По правде говоря, повод для радости у него был. Он довольно скоро понял, что его настроение остается хорошим ровно столько, сколько он видит Луну.

Она вздохнула:

– Да папа пристал с этими колледжами, ну… нипочему. Я уже штук шесть заявок отправила.

– Бесит, – поморщился Хантер. Сам он не особенно читал рассылки. Стопка писем из колледжей пылилась у него под кроватью. Его они не волновали.

Она закрыла глаза:

– Мы вчера до двух ночи редактировали одно эссе. Он не отставал! А до дедлайна еще два месяца!

– А что, если ему назло сделать вид, что пишешь эссе, а потом написать… о чем-то своем?

Луна фыркнула:

– Зачем возиться? И потом – о чем писать?

Хантер пожал плечами:

– Ну, не знаю. Про историю майонеза. Про то, почему мультик «Красавица и чудовище» хреновый.

– Тебе не понравился «Красавица и чудовище»?

– Я его не смотрел. Я так-то не хожу в кино. Я просто думаю, что идея изначально дурацкая. Девушка влюбляется в шерстяного монстра? Чего это Дисней зациклен на всяких извращенцах? К тому же он удерживает ее силой.

– Один фильм – и уже «зациклен»?

– Если бы один. Ну вот «Русалочка» – он про девушку-рыбу, то есть изначально она все же рыба, – и она влюбляется в человека.

– Но и там, и там они в конце концов превращаются в людей, спасибо волшебству.

Хантер пожал плечами:

– Фигня это волшебство. Деус экс махина.

Луна снова рассмеялась, и он не мог наслушаться ее смеха.

– Вот бы кому писать эти эссе!

– «Правда о сказках: размышление о фигне». И получу за него какую-нибудь премию!

– Фигня, говоришь. А кому-то романтика.

Он закатил глаза.

– Но я согласна с тобой, – к его удивлению, сказала Луна. – Почитаешь сказки – так и выходит, что все в жизни должно встать на свои места. Тебе только и надо, что найти правильную дорогу, выпить из правильной бутылочки, влюбиться в правильного человека…

– И – бинго! – заключил Хантер. – Будете жить долго и счастливо.

– Звучит как пропаганда, если подумать, – добавила она, и Хантер не мог не подивиться, как скользнувший по ее волосам луч солнца окрасил их пылающим красным. Автобус свернул за угол, и конский хвост Луны заново приобрел привычный блестящий черный цвет. – Вечно они суют эти слова в конце. Может, правда заключается как раз в том, что они не жили долго и счастливо?

Он поднял брови:

– Да ты здорово разбираешься в теме. Значит, напишешь про это, а я тогда буду писать… ну, не знаю. Про пришельцев.

Луну это позабавило:

– Про НЛО, что ли?

– Ну не столько про НЛО, столько про то, что некоторые вещи на Земле тоже не то, чем кажутся.

– Значит, у тебя есть гипотеза? – спросила она.

– Не знаю, что и ответить. Но тебе никогда не казалось, что в мире есть вещи, которые, ну… странные? Которые не подчиняются… ну, тем правилам, которые всем известны?

Луна надолго притихла, и Хантер быстро попытался придумать что-нибудь, чтобы снова ее рассмешить.

Наконец она ответила:

– Вообще-то казалось. Я много раз думала об этом.

– Ну что ж. – Он опять пожал плечами. – Может, все дело в пришельцах. Или и правда волшебство, как у Диснея.

Луна Чанг

Светлячки. Странный голод. Они стали ее постоянными спутниками.

Где-то в уголках зрения постоянно маячили огоньки. В гортани появлялось тревожное ощущение, и она сглатывала. Но никакой пищей, никаким питьем его было не утолить.

Ну и общее чувство… странного. Порой краем глаза она видела, как тает силуэт дерева или кренится дом. Обернувшись же, не замечала ничего необычного.

Еще Луна ловила себя на том, что грезит чаще, чем готова признаться. Она начинала собирать воспоминания, даже не замечая того. И порой, посреди совершенно обыденных занятий – домашнего задания, за завтраком, когда она наливала себе молока в хлопья, – они неожиданно всплывали на поверхность.

Например, она видела Хантера – как он осторожно держит коленями ее спортивные туфли, а руками – ее собственные колени, страхуя ее во время скручиваний. Как он сказал: «Я не слишком давлю?», и в голосе его звучала настоящая забота. Как всякий раз, когда она поднималась, ее взгляд останавливался на выпуклых костяшках его пальцев, она ощущала тепло его рук сквозь тренировочные штаны. И надеялась, что колени не липкие. Может, в этом и дело?

Как мокрые от испарины завитки волос падали Хантеру на глаза, когда настала его очередь делать упражнения на пресс, как раскачивалось его тело с каждым повтором.

Время от времени она вспоминала, как их первая встреча в той спальне чужого дома и та игра породили в ней неопределяемое ощущение щекотной теплоты и желание стряхнуть его, избавиться поскорее.

Интересно, думала она порой, а что было бы, если бы я не медлила и все-таки поцеловала его?

Родни Вонг

Сидя за рулем черного седана, Родни Вонг въезжал в городок Фэйрбридж. Какое чуднóе название, подумал он. Свернул на тихую улочку и очутился в пригороде: домики в нейтральных тонах, подъездные дорожки, сады камней, заборчики из белого штакетника. То там, то сям на заднем дворе он видел качели или батут.

Не здесь он ожидал их найти. Он-то представлял, что они переезжают из одних асфальтовых джунглей в другие, куда-нибудь, где много народу и где легко затеряться.

Опять же, может быть, они на это и рассчитывали – что он так подумает. Хитрые. Всегда были непредсказуемыми.

Он прилетел раньше, чем была назначена первая встреча. Он любил все как следует разведать и оценить обстановку, прощупать почву. Действовать неожиданно – отличный способ быть на шаг впереди.

Под сиденьем Вонг держал небольшой револьвер. Если подвинуть ногу назад, то каблук ботинка наткнется на его рукоять. Просто приятно ощутить холодную сталь. Не для защиты, нет. Здесь не было никого опаснее его самого.

Вонг занимался этим делом уже тридцать лет. Однажды он услышал чьи-то измышления о том, будто он во все это ввязался потому, что в детстве с ним сотворили нечто ужасное. Он даже посмеялся. Как отчаянно люди цепляются за свои понятия о добре и зле. Как они содрогнутся, когда узнают: он мало чем от них отличается.

Он просто зарабатывал на жизнь – не самым приятным способом. Но к любому делу со временем можно притерпеться.

Вонг остановил машину и опустил стекла, чтобы втянуть воздух.

Серый, холодный, он щекотал ноздри. И пахнул чем-то незнакомым. Но не до конца.

Многообещающе пахнул.

Он понятия не имел, где они прячутся, но знал: они здесь. И он их найдет.

Коди И

Ветер, похоже, сердился не на шутку – он рвал и без того порванную москитную сетку за стеклом. Тут всегда было ветрено, в любое время года. Коди надоело терпеть, как ветер царапает ему лицо. Надоело слушать его завывания и причитания.

Будто бы ветер услышал его мысли: новый свистящий порыв заставил его содрогнуться. Он встал, чтобы сходить за полотенцем и заткнуть его в щель на подоконнике, и тут окно открылось.

Непонятно. В школе Коди проходил силу притяжения. Как может ветер толкнуть стекло вверх?

Ветер вдохнул в комнату лед, стал цепляться за его одежду, разметал разрозненные бумаги из папки Хантера с домашней работой. От его порыва распахнулись двери шкафа. Рваные газеты из клетки Нефриты летали по всей комнате.

Коди закричал, будто его крик мог унять бурю. Раскидав мусор, он подпрыгнул, вцепился в верхний край оконной панели и потянул вниз что было сил.

В тот же момент все стихло. В ушах все