Развод. Ты сделал свой выбор - Наталья Ван

Я замираю. После всего... он все еще думает, что я буду выполнять его прихоти?

— А ты разве не понял, куда тебе можно засунуть этот торт? — шиплю я, чувствуя, как гнев поднимается из глубины души.

— Хватит истерик, Кристина! — он рычит в трубку. — Я тебя нормально попросил. Купи нормальный торт и будь готова к семи. Я за тобой заеду.

— С чего вдруг такие гостеприимные порывы? — цепляюсь за сарказм, чтобы не расплакаться от его наглости.

— Семейный ужин у компаньонов. Бизнес требует твоего присутствия.

Мой смешок звучит слегка истерично:

— А почему свою новую семью не берешь? Стесняешься?

— Заткнись! — он шипит так, что я невольно отстраняю телефон. — Не заставляй меня применять меры. Напомнить тебе про детей?

Дети. Это единственное, что есть у него из аргументов. Он знает, что я их люблю больше жизни, и давит именно туда.

— А кто, по-твоему, будет сидеть с Кирой? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Мать свою попроси! Тебе что, каждую мелочь разжевывать надо? На крайняк Сашке впарь, — его голос становится гадким, знакомым до боли.

Впарь. Он говорит о собственной дочери так, словно она кусок какого-то мяса, который можно просто взять и отложить в сторону, пока не пригодится.

— Максим…

— Торт. Напоминаю. Не подведи. И прекрати уже испытывать мое терпение.

Пауза. Я смотрю на свои дрожащие руки, на папку с документами.

— Хорошо…, — говорю я неожиданно спокойно. — Будет тебе торт.

— Вот и умница, — в его голосе сквозит удовлетворение. — Я знал, что ты еще не все мозги растеряла за эти годы у плиты.

Я сжимаю телефон так, что хрустят суставы.

— Ох, милый…, — шепчу я, глядя на свое отражение в витрине. — Если бы ты только знал, что у меня на уме…, — но он уже не слышит. Из динамика доносятся быстрые гудки. — На сладенькое значит, тебя потянуло. Ну-ну. Я обеспечу тебя тортиком.

Я стою посреди улицы, понимая одну простую вещь. Война только начинается. И на этот раз я буду сражаться до конца. Для Саши. Для Киры. Для себя.

Глава 18 

Кристина

Я иду, и каждый шаг отдается в висках тяжелым, ровным стуком. Шаг за шагом. Тротуар кажется слишком твёрдым под ногами, а летний воздух обжигает лёгкие. В голове крутится только одна мысль.

“Он не заберёт их. Не посмеет. Не отдам”.

Кондитерская встречает меня сладким удушьем. Витрина сверкает, будто издеваясь. Вот кремовые пирожные, которые обожает Кира, вот миндальные круассаны, что Саша постоянно подъедал в детстве, измазавшись в креме.

— Помочь с выбором? — продавщица с розовыми ногтями улыбается слишком широко.

Мои пальцы сжимают ремень сумки немного нервно.

— Мне нужно два торта.

— Подбираете на какое-то конкретное мероприятие?

— На похороны. Моей наивности.

Девушка застывает. Я указываю на нежный бисквит с малиной. Любимый Кирин и Сашин тортик. Потом на тёмный шоколадный с перцем чили и морской солью.

— Второй... довольно острый, — осторожничает она. — Я бы сказала, что он на любителя. Не каждому придется по вкусу.

— Острый, говорите? — губы сами растягиваются в улыбке.

— Да. Обычно мы печем такие раз в неделю, не чаще. Ему сложно найти своего обладателя, но они есть.

— И насколько он острый?

— Его вкус раскрывается не сразу. Но я бы не сказала, что он прям жжет, но для чувствительных людей он может оказаться довольно серьезным испытанием.

— Для чувствительных говорите?

— Да. Крайне не рекомендуется для людей с гиперчувствительностью и аллергиями.

— Мне подходит. Именно так я и люблю. Думаю, на вкус будет как предательство. Упакуйте, пожалуйста.

Девушка кивает и быстро начинает суетиться, перевязывая торты красной ленточкой. Как же торжественно это выглядит.

Телефон жжёт бедро. Саша.

— Мам, я уже забрал Киру. Ты еще долго?

Его голос странно плоский, будто он говорит сквозь зубы.

— Саш, у тебя всё хорошо?

— Да, — пауза. — Я... в общем, картошку почистил и поставил варить. Сойдет на ужин или у тебя были еще какие-то планы?

Сердце сжимается. Мой мальчик, который ещё вчера не знал, с какой стороны подходить к плите, сегодня помогает мне во всем.

— Отличный выбор, Саш. Спасибо. Я зверски голодная.

— Правда?

— Да. Буду минут через пятнадцать.

— Хорошо. Ай, Кира, ты чего щипаешься?

— Нарисуй домик, — гнусавит дочь, и я не могу не улыбнуться.

— Мам, давай скорее. Мы тебя заждались уже.

Я расплачиваюсь за оба торта и не жалею ни рубля. Это будет лучший вечер, который только заслуживает мой муж.

Дверь квартиры поддается с привычной легкостью и открывается. Запах подгоревшего масла бьёт в нос. Снимаю обувь и прохожу в кухню. Кира сидит полу, ровно по середине и размазывает акварель по бумаге. Жёлтые кляксы похожи на взрывы.

— Мама! Смотри, Саша нарисовал мне домик.

— Красивый домик, милая.

Саша стоит у плиты. На ней стоит кастрюля с комковатой массой, которая когда-то была картошкой. Его спина напряжена, рука с ложкой застыла в воздухе, будто он разминирует бомбу.

— Что за праздник? — он бросает взгляд на коробки в моих руках.

Глаза Киры моментально загораются.

— Урааа! Торт!

— Я тебе все расскажу, — беру ложку, пробую его “шедевр”. Соль забыта, но я пережёвываю с преувеличенным удовольствием. — Только сначала убавим газ и добавим соли. Достаю из холодильника молоко, выливаю в кастрюлю, перемешиваю, и без малейших усилий вареная картошка превращается в пюре.

— А че так можно было? — Саша удивленно округляет глаза.

— Почему бы и не пюре? — подмигиваю. Он запускает ложку в кастрюлю, пробует и восхищенно выкрикивает.

— М-м-м! Обалденно! Я тоже так научусь.

— Обязательно научишься.

— Мама, а по какому поводу праздник? — он становится серьезным.

— Давай поговорим в комнате. Кирюша, прибери пока краски, сейчас будем кушать.

— А торт?

— Потом торт. Твой любимый, — целую ее в макушку, и она тут же принимается собирать свое творчество с пола.

Отвожу Сашу в его комнату. Дверь закрывается с тихим щелчком.

— Что случилось? — он сразу садится на кровать, пальцы впиваются в колени.

Достаю из сумки бумаги. Руки дрожат.

— Адвокат... она сказала, что если отец захочет, то