Как организовать праздник для дракона и (не)влюбиться - Елена Эйхен

уважения к тем, кто пытается вздремнуть. И ярко до неприличия. — Он прищурился, глядя на меня. — Ваши волосы, милочка, светятся интенсивнее северного сияния. Впечатляюще и слегка тревожно.

— Простите, — я смущённо поправила сбившуюся причёску. — Мы правда спешим.

— О да, спешка — любимое занятие всех, — философски заметил Страж, устраиваясь поудобнее. — Торопятся жить, а потом жалуются, что жизнь проходит мимо. — Он вздохнул, выпустив струйку дыма. — Итак, зачем потревожили мой вечерний досуг, родственничек?

— Я пришёл вернуть Долг, — Дамиан шагнул вперёд. — Звезда Первоночья погасла. Мы должны увидеть Короля Ирбиса.

— Ах, Долг! — Страж театрально воздел когтистую лапу. — Он преследует ваш род, как тень преследует свет. Что ж, Ирбис действительно внутри. Спит. Или размышляет о бренности бытия — трудно сказать, у него это выглядит одинаково. Но есть нюанс...

Он сделал паузу, явно наслаждаясь драматическим эффектом.

— Врата откроются только для тех, чьё сердце знает истину. Покажите мне ваши самые заветные желания. Если хоть одно подлинно — добро пожаловать. Если все фальшивы... — он выразительно щёлкнул зубами, — придётся искать другой вход. Лет через триста, когда я, возможно, буду в настроении.

— Я покажу, — Дамиан напрягся.

Он создал иллюзию: большой зал, золото, величие, восстановленная репутация рода, процветающая Эсфира.

Страж зевнул так широко, что стало видно все его клыки.

— О боги, опять долг и честь. Знаете, за тысячу лет службы я насмотрелся на эти «благородные стремления». Все они пахнут одинаково — пылью и разочарованием. Это желание вашего разума, милейший, не сердца. Следующий претендент на разоблачение, пожалуйста.

Я вышла вперёд и показала свою мечту: лучшее агентство праздников, счастливые лица, фейерверки, успех.

— Хм, веселее, — Дракон поправил очки. — По крайней мере, с конфетти. Но это желание вашего эго, дорогая. «Посмотрите, какая я талантливая!» Мило, но неглубоко. Как лужа после дождя — блестит, а войдёшь — только ботинки промочишь.

Мы переглянулись в растерянности.

— Можно я попробую? — тихий голос Алекса заставил нас обернуться.

— О-о-о, — протянул Страж с интересом. — Птенчик заговорил. Ну-ка, ну-ка... Дети иногда видят то, что взрослые успели забыть за своими важными делами.

Алекс подошёл к огромной морде, снял варежку и коснулся чешуйчатого носа.

— Посмотри, дедушка Дракон.

Воздух задрожал. Иллюзия Алекса была маленькой, негромкой. Но очень уютной.

Мы увидели гостиную замка. Камин, ёлка, и мы — вместе. Вот Дамиан — без мундира, в домашнем свитере, смеётся, читая книгу. Вот я — в смешных носках, с кружкой какао (я тут же покраснела). Вот сам Алекс — играет с Эфирисом (который почему-то лежал на ковре как собака) и каким-то маленьким дракончиком.

Страж молчал долго. Потом снял очки когтистой лапой и протёр их краем... откуда у него взялся платок размером с простыню?

— Вот оно, — прогудел он задумчиво. — Самая древняя магия. Старше долга, старше чести, старше самих драконов. Любовь, что не требует причин. Семья, которая держится вместе. — Он посмотрел на Дамиана. — Учись у сына, родственничек. Он понял то, на что у взрослых уходят века — счастье не ищут. Его создают. По вечерам. У камина. Вместе.

Каменные створки дрогнули и начали расходиться.

— Проходите, — Страж отступил. — И передайте Ирбису, что я всё ещё жду партию в шахматы и мармелад. Он мне должен.

Мы взяли Александра за руки и вошли в золотой свет.

Глава 13

Врата за нашими спинами закрылись, и мы оказались в месте, которое легенды называли Залом Сотни Зеркал.

Честно говоря, название не отражало истинного масштаба. Зеркал здесь насчитывались не сотни — тысячи. Стены, пол, потолок — всё состояло из граней огромного, живого кристалла. Я шагнула вперёд, и тысячи моих отражений в изумрудном бархате шагнули вместе со мной. Тысячи Дамианов и тысячи Александров двигались синхронно с нами. Казалось, мы попали в бесконечный калейдоскоп, где реальность дробилась на сверкающие осколки.

— Не отпускайте руки, — тихо предупредил Дамиан. — Здесь легко потеряться не только в пространстве, но и в самом себе.

Мы шли по зеркальной тропе, и шаги рождали мелодичный звон, похожий на переливы хрустальных колокольчиков.

В центре зала, на возвышении, сотканном из чистого света, нас уже ждали.

Сначала я приняла его за статую. Огромный, величественный дракон лежал, свернувшись кольцом. Его чешуя переливалась чистым золотом — тёплым, живым, словно солнечный свет застыл в форме древнего зверя.

Ирбис. Король Драконов.

Услышав нас, он открыл глаза. И в этот момент мне стало стыдно за все детские сказки, где драконов рисовали злобными чудовищами. В его глазах, похожих на два озера расплавленного янтаря, не таилось злобы. Там плескалась такая древняя, бескрайняя тоска, что у меня перехватило дыхание.

Так смотрело существо, которое вечность провело в пустом, сияющем зале, наблюдая лишь за собственными отражениями.

— Вы пришли, — его голос шелестел, как сухие листья, и вибрировал в самом сердце. — Потомки тех, кто забыл.

Дамиан выступил вперёд, но не отпустил руки сына. Поклонился с достоинством.

— Приветствую тебя, Ирбис Золотой. Я — Дамиан из Эсфиры. Пришёл вернуть Долг.

Дракон медленно поднял голову. Золотые чешуйки зашуршали.

— Долг… — протянул он задумчиво. — И что же ты принёс, лорд? Золото? У меня его больше, чем камней в этих горах. Магию? Ваша искра — лишь тень нашего пламени. Жизнь? Зачем мне твоя жизнь, если она тает как снежинка рядом с моей вечностью?

— Скажи, чего ты хочешь? Мои земли? Титул? Я отдам всё, лишь бы вернуть Звезду Первоночья.

Ирбис выдохнул струйку золотистого пара. Он подался вперёд, и его огромная морда оказалась на уровне лица Дамиана.

— Твой предок, — пророкотал Король, — отличался великой храбростью. Мы дали ему силу, чтобы защитить земли. Дали огонь, чтобы согреть дома. Мы просили взамен лишь одного.

— Чего? — спросил Дамиан.

— Единства. Мы просили, чтобы в час праздника, когда вы зажигаете огни, подаренные нами, вы открывали двери и для нас. Мы дарили магию, но вы забрали её, укрылись в тёплых замках, пили вино и смеялись, а мы оставались здесь. В горах. Слушая эхо вашего веселья.

Он обвёл взглядом зеркальный зал.

— Вы праздновали в тепле, пока мы коченели в одиночестве собственного величия. Вы превратили нас в легенду, в страшную сказку, чтобы не чувствовать вины за то, что забыли родню. Таков