Двойная жизнь училки - Женя Черняк

— Анна Львовна? — снова Максим. — Вы опять отвлеклись.

— Прости, — она подняла голову, улыбнулась. — Просто… много мыслей. Давайте продолжим.

Она начала объяснять, но внутри всё сжималось от тревоги. Кто‑то знает. Кто‑то следит. И если слухи дойдут до руководства…

Звонок с пары прозвучал как освобождение. Студенты начали собираться, а Анна осталась за столом, глядя в окно. Дождь начал накрапывать, капли стекали по стеклу, будто слёзы.

В кармане снова завибрировал телефон. Она достала его, ожидая нового сообщения от Кирилла. Но это был не он.

Номер неизвестный. Текст короткий:

«Вы думаете, вас не видно? Ошибаетесь».

Рука дрогнула. Она перечитала сообщение ещё раз, потом ещё. Это угроза? Предупреждение? Кто это мог быть? Быстро удалила смс, оглянулась — никто не смотрел в её сторону. Но ощущение, что за ней наблюдают, стало почти осязаемым.

Она встала, собрала вещи. Выходя из аудитории, она снова увидела Петра Сергеевича. Мужчина стоял в конце коридора, будто ждал её. Но как только она посмотрела в его сторону, он резко развернулся и ушёл.

«Он ли это был?» — мелькнуло у неё. — «Или это просто чёртово совпадение?»

13 глава

Аудитория по истории была наполнена привычным гулом: студенты перешёптывались, листали конспекты, кто‑то торопливо дописывал шпаргалки. Пётр Сергеевич стоял у доски, постукивая указкой по столу, — размеренно, почти гипнотически. Его взгляд скользил по рядам, задерживаясь то на одном, то на другом лице.

— Итак, — он поднял глаза к часам, — начнём опрос. Кто готов рассказать о причинах и последствиях Крестьянской войны в Германии XVI века?

Руки поднялись не сразу. Кто‑то неуверенно, кто‑то лишь для вида, ибо знали: Пётр Сергеевич редко довольствуется краткими ответами, предпочитая всегда докапывается до деталей.

— Зарецкий, — его голос прозвучал резко, будто удар. — Вы, кажется, вчера интересовались этой темой в библиотеке. Давайте, порадуйте нас.

Кирилл замер. Он действительно заглядывал в библиотеку, но не ради истории, а чтобы найти предлог задержаться в университете после пар, там, где могла оказаться Анна.

— Ну… — он поднялся, стараясь не смотреть в сторону Петра Сергеевича. — Крестьянская война… это, в общем, восстание крестьян против феодалов…

— Против феодалов, — повторил Пётр Сергеевич, приподняв бровь. — И только? А роль Мартина Лютера? А экономические предпосылки? А влияние Реформации?

Кирилл сглотнул. Он знал ответы, поверхностно, но сейчас слова будто застряли в горле.

— Лютер… он… осудил насилие, — пробормотал он.

— Осудил? — Пётр Сергеевич шагнул ближе. — Или дистанцировался? Или поддержал власть? Давайте точнее.

В аудитории повисла тишина. Студенты переглядывались. Обычно Пётр Сергеевич не был таким придирчивым.

— Я… — Кирилл попытался собраться. — Он не поддержал восстание, но и не осудил его открыто. Это вызвало раскол среди протестантов.

— Раскол? — Пётр Сергеевич усмехнулся. — А вы уверены, что это был раскол, а не закономерное следствие?

Он продолжал задавать вопросы, один за другим, всё сложнее, всё каверзнее. Кирилл чувствовал, как ладони становятся влажными. Он отвечал, сбивался, пытался вспомнить, но каждое слово будто проваливалось в пустоту.

— А теперь скажите, — Пётр Сергеевич сделал паузу, — как вы считаете, можно ли оправдать насилие, если оно совершается из высоких идеалов? Например, если человек нарушает правила ради любви?

Вопрос прозвучал неожиданно. Кирилл поднял глаза — в глазах Петра Сергеевича горел холодный огонь.

— Это… не совсем по теме, — пробормотал Кирилл.

— Но ведь история — это не только даты и события, — парировал Пётр Сергеевич. — Это ещё и моральные выборы. Так что, можно?

Кирилл молчал. Он понимал: это не просто вопрос. Это ловушка.

— Ладно, — Пётр Сергеевич медленно подошёл к своему столу. — Раз уж мы заговорили о выборе… Скажите, Зарецкий, а вы сами когда‑нибудь нарушали правила? Например, из‑за чувств?

В аудитории стало тихо. Студенты замерли, переглядываясь. Кирилл почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— О, я думаю, вы понимаете, — Пётр Сергеевич наклонил голову. — Например, встречаетесь ли вы с кем‑то, кто… скажем так, не должен быть вашим партнёром по правилам университета?

— Это не ваше дело, — вырвалось у Кирилла.

— Не моё? — Пётр Сергеевич повысил голос. — А если это касается репутации вуза? Если это нарушает этический кодекс?

Звонок прозвучал как гром среди ясного неба. Студенты вскочили, начали собирать вещи, но все взгляды были прикованы к ним двоим.

— Урок окончен, — холодно произнёс Пётр Сергеевич. — Но разговор, Зарецкий, не закончен.

Кирилл вышел в коридор, чувствуя, как внутри всё дрожит. Он прислонился к стене, закрыл глаза. «Он знает. Точно знает, сукин сын!»

Кто‑то тронул его за плечо. Он обернулся, и вдруг увидел Лёву, его одногруппника.

— Ты как? — спросил Лёва тихо. — Что это вообще было?

— Ничего такого, — Кирилл попытался улыбнуться. — Просто… преподаватель в плохом настроении.

— В плохом настроении? — Лёва хмыкнул. — Да он тебя конкретно прессовал. И этот вопрос про отношения… Ты правда с кем‑то встречаешься?

— Нет, — резко ответил Кирилл. — Просто слухи.

Лёва посмотрел на него с сомнением, но не стал настаивать.

— Ладно. Если что, я рядом. Дай только знать.

Кирилл кивнул, но мысли его были далеко. Нужно было предупредить Анну. Нужно понять, что делать.

Он достал телефон, начал набирать сообщение, но остановился. «А если он следит? А если уже знает?»

В этот момент он заметил Петра Сергеевича. Тот стоял в конце коридора, глядя на него. Их взгляды встретились. Пётр Сергеевич не улыбнулся, не кивнул, а просто смотрел. Потом развернулся и ушёл.

«Он ждёт», — подумал Кирилл. — «Ждёт, когда я сделаю ошибку».

Анна ждала его у выхода из корпуса. Она улыбнулась, увидев его, но улыбка тут же погасла, когда она заметила его напряжение.

— Что случилось? — спросила она, беря его за руку.

— Пётр Сергеевич… — Кирилл сделал паузу. — Он знает.

Она замерла.

— Откуда?

— Не знаю. Но он спрашивал меня об этом прямо на паре. Перед всеми.

Анна закрыла глаза, сделала глубокий вдох.

— Значит, слухи дошли дальше, чем мы думали.

— И что теперь? — Кирилл сжал её руку. — Он может всё рассказать руководству.

—