Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск

— Кто, мама? Кто… — воскликнула я, пытаясь сохранить остатки разума, но слова словно потеряли свою громкость.

Их поглотил рев пламени и яростный рык зверя. Я в ужасе обернулась и в этот миг встретилась с желтыми глазами гигантского льва, который прыгнул на меня, придавливая к земле.

— Беги, Лаветта! — эхом разнесся голос мамы, а сон смешался в цветовую кашу, где только мамин голос и оставался отчетливым.

— Лаветта-Лаветта… Лав! — сквозь крики мамы пробился другой голос. — Лав! Проснись! Ты меня слышишь? Лав… Лав!

Почувствовав, как меня трясут за плечи, я тут же вскочила и села в постели.

Дыхание с болью ворвалось в мое горло. По щекам стекали и заволакивали взгляд горячие слезы. Дрожь колотила тело. Мысли путались, а в ушах все еще стоял крик: «Лаветта, беги!».

— Мама… Мама… Мама… — зашептала я, цепляясь за чьи-то руки, все еще не понимая, где нахожусь, как вдруг, меня обняли.

Воспоминание с ароматом огня и пепла прогнал еле заметный аромат сирени, тепло чужого тела и рук сменили озноб страха, а эхо криков матери прогнал дрожащий голос:

— Все хорошо. Я рядом.

— М… Мэй, — наконец-то прояснилось мое сознание, а лицо защекотали ее светлые волосы, когда Мэй пошевелилась, обнимая меня крепче.

— Да, я здесь. И тебе приснился кошмар. Всего лишь кошмар.

Ее голос дрожал, а руки крепко меня обнимали, будто она боялась, что я снова провалюсь в пучину небытия.

— Не бойся, Лав. Я рядом.

— Мэй… П-прости, я тебя разбу…

— Ш-ш-ш… — стала она покачиваться, будто убаюкивая меня. — Все пустяки. Давай, просто вот так посидим, пока тебе не станет легче. Пока ты… не успокоишься.

Мои губы задрожали, и я тоже обняла Мэй. Уткнувшись в ее волосы, я тихо всхлипнула, совсем не боясь показать ей свою уязвимость, потому что мне не было нужно что-то объяснять — Мэй и так знала, кем была моя мама. Знала, что с ней случилось. Однако только я немного расслабилась, как тут же напряглась: за окном все еще темно, светильник на столе не горел, но в комнате было светло. От стен, пола и вещей отражался мягкий янтарный свет, и источником этого света была…

«Нет… — в панике подумала я, поднимая ладонь, которая мерцала янтарным огнем. — Белладонна… Нет-нет-нет!»

Я резко отстранилась, пытаясь стряхнуть этот свет с руки, но с ужасом осознала, что свечение охватывает меня всю.

— Нет! — воскликнула я, чувствуя, как от отчаяния галопом пускается сердце.

— Лав, успокойся, — видя мою панику, поймала мои ладони Мэй. — Тебе нужно успокоиться! И если я могу чем-то помочь, позвать преподавателя или…

Я резко подняла на нее взгляд, отчего она тут же замолчала, и схватила ее за плечи:

— Скажи, что ты ничего не видела.

— Лав, я… — с недоумением произнесла она, но я перебила:

— Скажи, что ничего не видела! — почти прокричала я и с силой ее встряхнула, отчего у Мэй даже громко клацнули зубы.

— Я… Я ничего не видела, — быстро прошептала она.

В ее всегда добрых и небесно-голубых глазах заплескался страх, а губы задрожали, отчего мой пыл поубавился, и я поторопилась ее отпустить.

— П-прости… — запустила я пальцы в свои волосы и с силой их сжала, чувствуя боль. — Прости меня, Мэй.

«Как же так? — пронеслось в мыслях. — Как же так? Почему именно сейчас? Почему Мэй? Как же мне теперь ее защитить?»

— Лав, ты ни в чем не виновата, — вновь потянулась ко мне Мэй, но я от нее отползла. — Это же… Это же всего лишь из-под контроля магия огня? Да?

Я замерла и вновь на нее посмотрела, заметив на ее лице беспокойство и сомнение. В тот же время свечение от меня начало медленно гаснуть, пока не исчезло совсем.

— Или нет? — прозвучал ее растерянный и полный сомнения голос в темноте.

— Белладонна… — выдохнула я, осознав, какую ошибку допустила.

«Так, она подумала, что это магия огня!»

Повисла тяжелая тишина, обрушившись на мои плечи тяжелым грузом. Мэй — пострелок, она многого не знала о магии, поэтому могла предположить, что из-за кошмара моя магия вышла из-под контроля, но я все испортила. Посеяла зерно сомнения и теперь от него никак не избавиться. Даже если я сейчас скажу, что это была всего лишь магия огня, она все равно полностью мне не поверит. Значит, и Мэй теперь в опасности. А что, если Несс тоже когда-то увидела мое свечение и поэтому погибла? По спине пробежал холодок от этой мысли.

— Я часто видела, как те, кого вы называете пострелками, теряют контроль, — вдруг тихо произнесла Мэй и призналась: — Но обычно это происходило иначе. А ты стихийная ведьма, вот я и подумала, что… ну, у тебя это по-другому. Однако…

Я закусила губу, чтобы не застонать.

— Лав, — вновь придвинулась ко мне Мэй. — Не бойся. Я никому не расскажу. И если захочешь поговорить…

— Нет! — резко воскликнула я и вдруг поняла, как должна поступить: — И… и держись от меня подальше.

Да, именно так. Единственный способ ее защитить — полностью от себя изолировать. Мэй притягивает к себе неприятности, поэтому мне нужно самой создать между нами расстояние, ведь сейчас ее самая страшная неприятность, о которой она даже не подозревает — это я. И если я не могу контролировать свою магию, то мне лучше вообще оставаться одной. Всегда. Так что придется поговорить с деканом о том, чтобы меня по изолировали от всех учеников.

Схватив край одеяла, я укрылась им с головой, чувствуя, как сердце обливается пламенем горечи. Я же только-только вновь начала чувствовать себя нормальной. И все полетело коту под хвост.

— Лав…

— Забудь обо всем и отстань! — резко оборвала я Мэй, чей голос дрожал. — Завтра же попроси перевести тебя в другую комнату. И больше не попадайся мне на глаза!

Я сильнее укуталась и зажмурилась, чувствуя, как Мэй все еще продолжает сидеть на моей кровати. Она ничего не говорила. Коти тоже, похоже, не было, поэтому он не издавал звуков — как обычно, куда-то ушел, из-за чего я вдвойне почувствовала себя одинокой.

Наконец-то Мэй пошевелилась. Я закусила палец, когда она поднялась и шаркающей походкой отправилась на свою кровать. Пружины тихо скрипнули, зашуршало одеяло, и вновь наступила удушающая тишина. Я даже дыхания ее не слышала, будто Мэй боялась рядом со мной даже дышать. Белладонна… Что же я наделала? Что наделала?

Я зажмурилась, сдерживая слезы сожаления, потому что мне совсем не хотелось обижать Мэй. Но иного пути не было. Сейчас воспаленным после кошмара