Роковая красотка - Миша Дрик

— Да, конечно, — усмехнулся я. — Ты преподала мне урок. "

Не сейчас, Паш…",

"

У

меня нет настроения, Паш…"

— передразнил я ее.

— А что заставляло меня говорить так, как ты думаешь?

— Ну я-то не поворачивался к тебе спиной, притворяясь, что умираю от усталости. В этом ты не сможешь меня обвинить, Катя, и…

— Не называй меня Катей! — сердито оборвала меня Катерина. — А отворачивалась я потому, что у меня была на то причина. Я переживала... Я очень хотела забеременеть, поэтому не хотела...

— Ты сама не знала, чего ты хотела! Как сегодня, со своим Виталиком, демонстрировала, что он тебя заводит, а сама только и ждёшь, когда я залезу тебе в трусики.

Она размахнулась, чтобы влепить мне пощечину, но я перехватил ее руку.

— Вот когда ты трахалась со мной, тебе не нужно было притворяться! — ухмыльнулся я.

— Не выдумывай! — возразила Катерина.

— Сейчас проверим!

— Нет! — воскликнула она, но было уже поздно — я властно притянул ее к себе и прижался к ее губам. Внутри меня что-то лопнуло, напряжение исчезло.

Возможно, причиной тому послужила уютная ночная тишина за окном. А может быть, то, что пиздец сегодняшнего дня постепенно перестал висеть над сознанием… Я испытал сумасшедший прилив страсти, той самой, которую я пытался забыть.

— Кать… — шепнул я, оторвавшись от ее губ и ласково убирая волосы ей с лица.

Она легко вздохнула, обняла меня за шею и сама подставила губы для нового поцелуя.

С нами происходило нечто похожее на то, как человек, когда-то умевший играть на рояле, по прошествии многих лет прикасается к клавишам и с восторгом обнаруживает, что навыки не исчезли. Мы сжимали друг друга в объятиях так естественно... Наши губы встретились вновь, и я с наслаждением ощутил хорошо знакомый, но слегка забытый вкус её поцелуя. Катерина еще крепче обняла меня руками, а я скользнул ладонями вниз по ее спине, подхватил ягодицы и сильно сжал, подтягивая ее вверх, на себя. Давая ей ощутить всю силу моего желания... Она издала тихий мурлыкающий звук и потерлась о член. Это движение заставило меня застонать…

Несколько долгих минут, поглощенные друг другом, мы не замечали ничего вокруг. Затем, тяжело дыша, ослабили объятия.

Я взял лицо Катерины в ладони, чувствуя жар ее кожи, и нежно поцеловал в губы. Хотя, сейчас мне больше всего хотелось нагнуть её и трахать. Трахать всю ночь. Не выпускать из постели не менее недели.

— Катерина? — прошептал я, спрашивая...

Она перехватила мои запястья и... тут затрезвонил её сотовый.

— Да, Анна Сергеевна, — её лицо побледнело. — Я сейчас приеду.

*****

Так много может сделать ночь:

Тебя украсть, тебя вернуть,

Не в силах страсть я превозмочь,

Свою природу обмануть.

Не в силах чувства я сдержать,

Любовь — искусная игра.

Тебя хочу я ощущать

Всю ночь до самого утра.

Изгибы тела твоего

Во мраке сладостно нежны.

И я хочу лишь одного —

Тебя. Другие неважны!

*****

— Она спит, — сообщила женщина, встречая Катерину.

Когда я прошёл вслед за ней в спальню, у меня замерло сердце при виде малютки. Боже! Что я наделал!? Как мог быть далеко от своих девочек!? Со слезами на глазах, осматривал ребёнка. Какая маленькая!

— Катя! Что с ней!? — на лбу малышки выступила испарина, глаза лихорадочно блестели. Когда Катерина откинула одеяло, чтобы взять дочку на руки, та захныкала. Не требовалось быть врачом, чтобы понять — девочка заболела.

— Пойдем, милая, сейчас вызовем доктора.

*****

Я не находил себе места, с нетерпением ожидая, что скажет врач.

— Что с дочкой? — встревожено спросила она. — Только не говорите мне, что я чересчур мнительная мать!

— Да разве я посмела бы? — ответила женщина. — Ну что я могу сказать такого, чего бы вы сами не знали? У девочки жар. Похоже, это какой-то вирус.

— Типичная отговорка врачей, когда они не могут понять, в чем дело, — хмуро отозвался я.

— Сейчас гуляет довольно неприятный грипп. Все, что вы можете, это давать малышке сироп и побольше жидкости. Если я снова понадоблюсь, звоните.

— Спасибо, я вам очень благодарна, что так быстро приехали. Просто так тяжело… — Катерина вздохнула.

Нервно сглотнув, я перевел взгляд на дочку, которая молча лежала, чуть сморщив свой маленький ротик, как будто сейчас заплачет.

— Можете не объяснять. У самой дети есть. Она с шумом захлопнула свой чемоданчик.

Ночь я провёл на диванчике в спальне, с тревогой прислушиваясь к затрудненному дыханию дочки. Только под утро усталость наконец одолела меня и я забылся беспокойным сном.

Около половины десятого меня разбудил крик:

— Паша! Паша! — увидев обезумевший взгляд Катерины, неподвижное тельце, повисшее на её руках, я соскочил с кровати, поняв, что случилась беда. Я взял дочку на руки. Девочка была бледна и еле дышала. Обезумев от ужаса Катерина бросилась к двери и рывком распахнула её.

— Возьми мой телефон, набери водителя. — Быстро сказал я.

— Конечно. — Она побежала в спальню, на ходу разговаривая по телефону. Владимир приехал оперативно. До больницы тоже преодолел расстояние в рекордно короткий срок.

— Можешь ехать. Вызову, если что. — Отдал я распоряжение водителю и отправился с ребёнком на руках вслед за Катериной. Едва мы прибыли туда, как сразу же завертелся налаженный механизм скорой помощи. Не прошло и нескольких минут, а малышка уже лежала под капельницей.

Никогда еще я не чувствовал себя настолько беспомощным. Ожидание, длившееся несколько часов, было пострашнее любого кошмара. И когда врач в белом халате вышел в коридор поговорить с нами, фигура его двоилась и расплывалась в моих глазах, а что творилось с Катериной и представить страшно. Я несколько раз порывался обнять её, поддержать, но она уворачивалась от меня. Отчаянно напрягаясь, я старался понять смысл его слов, но парализованный ужасом мозг отказывался работать.

— Хорошо, что сразу привезли… тяжелый случай… следующие сутки будут критическими… лучший детский центр интенсивной терапии в нашем районе…

Катерина лишь молча кивала.

Когда врач ушел, оставив нас в комнате ожидания, до меня внезапно дошло, что обращался он не только к ней, но и ко мне.

— Ты еще здесь? — спросила она

— Она и мой ребёнок тоже. Прекрати! Эгоизм сейчас ни к чему.

Оба говорили шепотом, хотя дочка все еще лежала без сознания и разбудить ее мы не могли.

Я тихонько опустился на диванчик рядом с Катериной.

Только под утро врачи решились сообщить нам хоть какие-то новости.

— Конечно, больших сдвигов к лучшему еще не произошло… Придется применить интенсивную терапию. Но все же прогноз оптимистичен.

— Она не умрет? Не умрет? — её голос показался мне чужим — надтреснутым.