В рамках приличия - Лина Мак

Чай давно остыл, а вот я, кажется, скоро взорвусь. Перебираю в голове всё, что происходит вокруг, и прихожу только к одному выводу: это мне месть за слишком спокойную молодость.

Я никуда особо не ходила. Да и в детстве была настоящим гадким утёнком. Точь-в-точь как в сказке. Вот есть подростки красивые, но во мне этого не было. И только становясь старше, в шестнадцать, семнадцать лет, на меня начали обращать внимание парни.

Но проблема заключалась в том, что эти же парни всю мою подростковую жизнь унижали и обижали меня. Я не ходила на дискотеки, не любила сборища, где будут только королевы школы. Да и вообще, для меня оказалось слишком сложно сближаться с людьми.

А потом появился Сергей. Он пришёл из армии, а я заканчивала школу. В один из дней шла домой после дополнительных занятий и наткнулась на компанию одноклассников, которые решили не просто поуговаривать меня, а пойти уже совершенно другим путём.

Сергей спас меня тогда. Такой рыцарь в темно-зелёной форме с белым аксельбантом и беретом на голове. Сергей проводил меня до дома, а на следующий вечер пришёл пригласить погулять, а я не пошла.

А он всё ходил и ходил… Пока на выпускной не пришёл с огромным букетом. Это стало шоком. И не только для меня. Для всех.

И когда все пошли встречать рассвет, он пошёл со мной и сделал предложение. Сергей собирался уезжать на север. Ему предложили отличную работу с перспективами в нефтяной компании, и он согласился. Но сказал, что не сможет уехать без меня.

Встряхиваю головой, отгоняя морок воспоминаний.

— Вот тебе и рыцарь, Маша, — горько усмехаюсь я. — Как у меня вообще смелости хватило настоять на том, что я пойду учиться. Пускай и только один год, а остальное заочно.

Да, Маша, ты всю жизнь шла только вперёд. Несмотря ни на что. И только благодаря этому я не ною сейчас.

— Ноешь, — сарказм так и прёт из меня.

Но себе поныть-то можно!

— Мам, ты спать идёшь? — сонный голос дочери вытаскивает из тяжёлых мыслей.

— А ты почему не спишь? — спрашиваю в ответ.

— Я попить пришла, — улыбается Даша. — А тебе пора взять себя в руки, мамуль. Ты же всегда была примером для меня. Не нужно превращаться в истеричную дамочку.

— Дарья! — взвизгиваю я, замечая, как дочь улыбается, стоя со стаканом воды.

— Мам, ну правда, — она подходит ближе и обнимает меня за плечи. — Мы тебя любим. Не ты та, кто бросила нас. Я, если честно, даже не помню, чтобы папенька хотя раз за всё время интересовался нами. И да, мне уже не расскажешь сказку, что папочка только вечером освободился с работы и вспомнил о моём дне рождении, но я спала. Я прекрасно знаю, что ты ему обо всём напоминала.

— Даша, — мой голос садится от правдивости слов дочери.

И снова так паршиво становится, хоть вой. Сергей сделал тогда один рыцарский поступок, а я, как дура, повелась. Все остальные поступки в нашей семье делала я. И это просто ужасно.

— Идём спать, — шепчу своей девочке и поднимаюсь с табуретки.

Обнимаю её и подталкиваю на выход.

— И знаешь, мам, твой Соколовский и правда очень хороший, — неожиданно говорит дочь, когда я целую её в щеку у двери в комнату.

— Дарья, прекрати!

— Он и правда всегда был рядом, — она пожимает плечами, но жаль, что я не вижу её выражения лица. — Незаметно так, ненавязчиво. И вот он-то ни разу не забывал о наших с Гошкой днях рождения.

Даша закрывает за собой двери комнаты, а я стою, как пришибленная. Сказать, что дочь придумывает — нет никакого смысла. Она ведь права. Даже сейчас Соколовский настоял на том, чтобы водитель забирал нас каждое утро и развозил всех, куда кому надо. Потом же этот водитель доставляет детей домой.

И как-то слишком странно всё. Официально замужем за одним была, а отцом в доме был совершенно другой человек.

Захожу в комнату и быстро прячусь под одеяло. Обещаю себе, что завтра разберусь со всем, тем более обещала зайти к Ясе в магазин. Вот она-то точно сможет вправить мне мозги.

Но никто не ожидал, что моё утро начнётся с нового трындеца.

Удары в дверь звучали так, будто с той стороны стоят не меньше троих человек и без перебоя тарабанят.

Сонная, я быстро открыла дверь и застыла в шоке. На пороге стоит нагло ухмыляющаяся свекровь, а за ней двое мужчин азиатской внешности и со спортивными сумками в руках.

— Отходи давай, что уставилась, — шипит Зинаида Дмитриевна. — Я привела квартирантов.

— Кого? — спрашиваю я ошарашенно, но с места ни ходу. Мне здесь только этих не хватало.

— Кого нужно, того и привела, — свекровь вскидывает подбородок и смотрит на меня так, будто она не меньше миллиарда выиграла.

— Зинаида Дмитриева, а вы случайно ничего не перепутали? — задаю ещё один вопрос, но совсем не ожидаю того, что она начнёт меня толкать.

— Отошла, сказала! — завизжала она, будто это её толкают.

А я даже не знаю, что мне сделать или сказать. Зато двое из ларца, что появляются за спиной этих двух неожиданных квартирантов и Зинаиды Дмитриевны, знают.

Глава 17

— Ты знала, да? — спрашиваю я у Яси серьёзно, но она только улыбается.

— Нет, и больше не отвечаю на этот вопрос. Это тебе у босса своего уточнить нужно, — подмигивает эта рыжая ведьма. — Мне и самой страшно интересно, но я не лезу к Дану с расспросами. Но самой интересно, откуда они знаю друг друга.

— Странный вопрос, Ясь, — теперь пришла моя очередь улыбаться. — Учитывая, что твой Стальнов — личность, известная во всех слоях населения, то не удивительно, что они знают друг друга с Соколовским.

— Ну здесь не поспоришь, — кивает Яська и садится поближе, обнимая меня за плечи. — Но ты скажи мне, что же твоя свекровушка в этот раз орала?

И если бы я не знала Ясю, то можно было бы предположить, что она хочет помыть кости кому-то. Но я знаю её. Слишком давно и слишком близко. И я понимаю, зачем она задаёт мне этот вопрос, но не могу ничего сказать.

Я одного не понимаю, как могла терпеть отношение Зинаиды Дмитриевны все эти годы. Я ведь и правда максимально ограждала детей от неё. Не оставляла с ней никого. Точнее, мне хватило одного раза. Дети