Замуж за Орка (не) по своей воле - Мари Александер

— А ты не имеешь права насиловать меня!

— Ты моя жена! И если раньше твои обязанности выполняла Оласа, то сейчас, пока я не возьму себе вторую жену или не выберу наложницу, тебе придётся делить со мной ложе.

Он шёл по пляжу и говорил со мной так спокойно, будто и не чувствовал опасности от прижатого к его горлу острого лезвия кинжала. А меня возмущали его слова про жён и наложниц. Я не знала, кто такая эта Оласа, но уже ненавидела её.

— Делить ложе? Изнасилование на песке — это не исполнение супружеского долга. Это насилие! Я не позволю тебе насиловать меня! — гордо заявила я.

При этом мне приходилось одной рукой держаться за его шею, а второй всё ещё сжимать рукоять кинжала. И снова в голове были уже знакомые кровавые картинки.

Орк, в принципе, мог просто отбросить меня в сторону и тем самым обезопасить свою шею. Но он этого не сделал, лишь сильнее прижал меня двумя руками и, свернув с пляжа, пошёл в сторону леса.

— Значит, тебе можно целовать меня на том же песке и тереться своим телом об меня, а мне нельзя?! — зло усмехнулся орк, и его лапища скользнула от коленок по ноге и сжала всё ещё оголённое бедро.

— Неправда! — завопила я, и забывшись, начала одёргивать подол и отталкивать руку орка.

— Убери свой кинжал в ножны, а то поранишься сама! — рыкнул громила и снова подхватил меня под коленки. — Иначе перекину через плечо и понесу, как мешок!

— Поставь меня на землю, и я пойду сама, — сказала я, и, вспомнив, для чего мне нужен кинжал, снова приставила его к шее орка. — Не заставляй меня проливать твою кровь!

— Ты забыла? Моя кровь — это твоя кровь. Умру я — умрёшь и ты! Брачный браслет убьёт тебя, как только моё сердце перестанет биться. Так что поаккуратней со своей игрушкой. Если хочешь ещё пожить.

Слова орка ввели меня в ступор. Получалось, что, спасая его там, на берегу, я реально спасала себя. Но я ведь этого не знала! Только никто в это не поверит. Все решат, что я заботилась лишь о себе.

Почему-то эта мысль меня сильно расстроила. Но показывать это орку я не хотела. Рука, в которой был кинжал, дрогнула. Кровожадный клинок по-прежнему тянулся к почти невидимой артерии на бычьей шее зелёного громилы, а кровавые картинки так и мелькали в голове. Поэтому от греха подальше я опустила руку.

Орк никак не прокомментировал это, целенаправленно куда-то шагая. Как он ориентировался в тёмном лесу, не знаю. Для меня тут всё было одинаково и вообще темно. Если на пляже хотя бы был ещё поздний вечер, то стоило нам войти в лес, как тут же настала ночь.

— Поставь меня, я сама пойду, — повторила я, но уже без угрозы.

— Ты поранишь свои ноги. У тебя слишком тонкая кожа, — ответил орк, даже не посмотрев на меня.

Но я почувствовала движение его пальцев по коленкам и на спине, будто он проверял правдивость своих же слов. И, кажется, он получал от этого действия удовольствие, потому что движения эти повторились.

— Странно, что боги подарили тебе такую нежную кожу и такое красивое тело, но при этом лишили тебя сердца и очернили твою душу, — изрёк орк, и, посмотрев на кинжал в моей руке, добавил: — Призови ножны и убери его в них, мы почти пришли. А увидев в твоей руке оружие, любой будет вправе достать своё и потребовать твоей крови!

Хотела уже было спросить, что значит «призвать ножны», но не решилась и снова понадеялась на удачу. Вдруг получится самой разобраться с этим «призвать»? Ведь с кинжалом получилось.

Разжала пальцы и отпустила шею орка. Прижала свободную руку к груди и, закрыв глаза, представила ножны. И так же, как и с кинжалом, это сработало быстро. Вот уже они в моей руке — я почувствовала прохладу метала и выдохнула, спрятав сам кинжал в ножны. Радостная от того, что получилось, я раскрыла глаза и посмотрела вверх.

И тут же забыла, о чём хотела спросить или что хотела сказать орку. Потому что встретилась с его задумчивым взглядом. Он умудрялся идти, не смотря вперёд, и при этом не сбиваться с пути. Хотела попросить его, чтобы перестал так пристально смотреть на меня. Но вот он что-то решил и сказал, кивнув на кинжал:

— Можешь не возвращать его мне. Приложи к браслету. Он, как и раньше, станет невидимым. И во благо дочери, не маши им направо и налево. Многие в клане надеялись, что мы сгинем в Долине Смерти. Не давай другим повод убить себя, ты нужна Карате. Только ты сможешь возродить в ней магию, отдав свою!

Из слов орка я снова не поняла и половины. Но хотя бы вспомнила про браслет на левом предплечье, который я вообще не ощущала, но по которому меня узнал тот эльф-аристократ. Следуя подсказке орка, я приложила ножны к красивому серебряному браслету и поразилась, как легко это получилось. Кинжал будто встал в пазы и тут же исчез, растворился. Но стоило мне прикоснуться к браслету рукой и подумать о кинжале, как он снова становился видимым.

Это было забавно, но пришлось заставить себя остановиться, а то орк точно решил бы, что я ударилась головой.

— Поправь подол и обними меня за шею. С отцом буду говорить только я, а ты молчи. Про дочь будут спрашивать, отвечать тоже буду я. Поняла?!

Ничего не поняв, я всё же кивнула и, поправив подол, смогла дотянуть его до колен и прикрыть ноги. Потом уже обняла орка за шею двумя руками.

— А малышка? — спросила я, потому что как-то боязно мне стало за нашу девочку после слов орка.

— Рзо не даст Карату в обиду. Он, скорее всего, спрятал её у ведьмы клана. Потом я сам схожу к старой Сувире и заберу её.

Не успела я ответить, как мы вышли из леса и оказались на открытой местности. Высокий забор из брёвен закрывал вид, но пламя множества костров освещало большую поляну, на которой расположилось поселение орков.

— Старший сын Кагана вернулся! — закричал кто-то.

— Крагтаранг! — тут же подхватил кто-то ещё.

Мой орк молча шёл к раскрытым воротам.

— Зовите вождя! — прогремел чей-то бас со смотровой башни, и ворота начали закрываться.

Зелёный громила не ускорил шаг, лишь сильнее прижал меня к