Бывший (не) Твоя дочь - Елена Островская

Мне придётся держать оборону. Но я знаю, что крепость все равно рано или поздно падёт. Увы. Я понимаю, что просто не смогу сдержаться, если он будет так близко.

И это меня окончательно разрушит.

Простить себе это я вряд ли смогу.

Или стоит быть проще? Забыть обиды?

Просто плыть по течению?

Не знаю, я ровным счетом ничего не знаю.

Голова тяжелая. Усталость давит.

Мне нужно встать, посмотреть, как там Даринка, как она устроилась на новом месте. Мне интересно увидеть, как она ведёт себя на новом месте. Наверняка в восторге и от игрушек, и от всей обстановки. Нужно встать, но я не в состоянии.

Снова проваливаюсь в сон.

Открываю глаза, не понимая, сколько времени прошло. День сейчас всё еще? Или уже ночь? За окнами темно, но тут плотные шторы.

Встаю, замечая свою сумку на тумбочке, там телефон.

Здесь уже девять вечера, а у нас на два часа больше.

Получается, Дарина уже давно должна спать.

Я дурная мать! Оставила ребёнка в такой момент!

Оплавляю одежду, захожу в ванную комнату, которая у меня своя. В голове мысли — интересно, сколько же стоит этот дом? Цена явно заоблачная.

Смотрюсь в зеркало — как ни странно, выгляжу я хорошо. Лицо не опухшее, глаза горят, а губы… Губы искусаны, алого цвета. И щеки тут же становятся как маки.

Боже, я целовалась с Владом. Он обнимал меня, прижимал к себе, трогал, называл любимой. И мне было так хорошо!

Хорошо, что он отказался жить в этом доме.

Хорошо…

Боже, дай мне сил.

Глава 18

— Папочка, на качели можно?

— Сейчас, рыбка, идём.

Чувствую, как уголок губы непроизвольно тянется вверх.

Рыбка.

Только Влад зовёт так Дарину. Потому что они вместе плавают в бассейне. Он начал учить её плавать, как только мы переехали, говоря, что к лету малышка сможет уверенно чувствовать себя в море.

Мы живём в Сочи уже два месяца.

Я работаю. Дарина ходит в садик. Баба Тася тоже устроилась работать — консьержкой в одном из домов неподалёку от коттеджного поселка. Нашла себе приятельниц, ходит на танцы «кому «за», в общем, живёт полной жизнью. И очень мне помогает. И я за неё рада.

Влад почти всё время с нами. Но поселился отдельно. Хотя, конечно, удобнее было бы в одном доме. Но он не спрашивает разрешения, а я его не даю.

Мы с ним нормально общаемся. Особенно, если дело касается Дарины.

Собственно, только на тему дочери и общаемся.

Один раз он пригласил меня в ресторан. Я отказалась.

Потом уже вспомнила — это был его день рождения.

Но я сильно устала на работе — сдавала отчеты по успеваемости нескольких классов.

Баба Тася меня отругала — она позвала Влада на ужин, испекла торт. Дарина нарисовала для папы красивый рисунок.

А я…

Я просто пожелала ему счастья.

В тот вечер, собираясь уходить он попросил меня проводить его до двери. Неожиданно прижал к себе в коридоре, впился в губы поцелуем.

Я не сопротивлялась. Обмякла. Голову снова туманом заволокло.

Мне было хорошо. Как всегда хорошо с ним. Так хорошо!

— Моё счастье — ты. Ты и Дарина. Если ты желаешь мне счастья.

— Не надо, Влад… — прохрипела, мысленно ругая себя за то, что поддаюсь ему.

— Я люблю тебя, слышишь? Люблю. И буду ждать, сколько нужно.

Ждать.

Боже… мне хотелось сказать, что не нужно ничего ждать! Это глупо. Ничего не будет. Я не могу.

И в то же время…

Мне так хотелось закричать — да не жди ты ничего! Просто забери меня и всё. Присвой. Овладей. Не дай мне шанса на отступление!

Я знала, что Влад так не поступит. А жаль.

Господи, какая же я глупая.

Два месяца жизни на новом месте.

Два месяца как на пороховой бочке.

Почему-то я постоянно жду чего-то плохого. Сама не могу объяснить это рационально, но это так. Жду несчастья.

И сейчас, когда мы просто гуляем по набережной, где полно народу, светит солнышко, теплынь, шикарная детская площадка, которую мы полюбили.

А я почему-то в напряжении.

Снова.

Влад и Дарина идут к качелям, а ко мне подходит девушка, с малышкой, чуть меньше моей рыбки.

— Добрый день. Наконец-то я вас увидела, все было интересно, какая мама у Дарины и жена у Влада.

Она улыбается, милая, приятная, но почему-то от её слов не по себе. На самом деле я на эту площадку реально пришла с моими в первый раз. Обычно ходят без меня.

— Вы не подумайте, мы тут с мужем часто гуляем. Он с вашим папой познакомился. А бабушка сегодня не смогла прийти? Как она себя чувствует?

— Бабушка? — я рассеянно смотрю на бывшего мужа, который раскачивает Дарину, слишком сильно на мой взгляд, но ей нравится, она хохочет.

Малышка здорово тут изменилась. Поправилась, даже щечки наела небольшие. Выглядит вполне здоровой. Да и обследование, которое провели врачи показало, что она окрепла, и проблем с иммунитетом нет.

Девушка смотрит на меня удивленно. О чем она спросила? О бабушке Тасе?

— Бабушка наша работает сегодня, вчера на танцы ходила.

— Как на танцы? Она же на коляске?

Незнакомка хлопает ресницами, а я замираю, охваченная странным чувством.

Бабушка на коляске?

— На коляске? — переспрашиваю машинально.

— Да, муж сказал, что это ваша свекровь, мать Влада, у неё ведь рак, да?

Да?

Я почти не дышу.

Внутри меня разливается Ледовитый океан.

Мать Влада. Рак. Коляска.

Мой бывший муж приводит сюда мою дочь, и привозит свою мать? Женщину, которая чуть не убила моего ребёнка.

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони прорезая, причиняя боль. Мне нужна сейчас эта боль. Чтобы заглушить ту, которая бушует внутри.

Свекровь.

Мать мужа.

Бывшего мужа. Мать убийца.

Не знаю, что происходит в моей голове. Заволакивает черным мазутом все. Я цепенею. Не слышу ничего.

Подхожу к качелям, отстраняя Влада. Пытаюсь их остановить.

Он что-то мне говорит, а я не слышу.

У меня в голове шум прибоя. Наверное, так слышат мир глухие.

Влад берет меня за локоть, я сбрасываю его руку, качели тормозят. Хватаю дочь.

Мне надо уйти. Немедленно уйти отсюда. Уйти от него. Совсем. В никуда.

Я никогда не была в подобном состоянии, но сейчас я не просто на грани. Я за гранью.

Он опять пытается меня остановить. Я вижу перепуганные глазенки Дарины.

— Ася… Ася, что случилось?

Наконец-то слух возвращается.

— Бабушка