Модистка Ее Величества - Арина Теплова

Вода и камень точит. Именно так я и собралась поступить. Убеждать в своей правоте мужа, пока граф не согласится на развод. Другого будущего для себя я не представляла. Никогда бы не смогла жить с мужчиной, которого не уважала и не любила. И этот брак мог стать настоящей пыткой для меня.

Итак, граф — юбочник уехал. Оставил меня одну в своем особняке, взволнованную и довольную.

Наглую беспардонную Лунет я выгнала первой. Зашла на кухню во время трапезы слуг и при всех произнесла кратко в чем провинилась горничная и отчего я не хочу более видеть ее в своем доме: за злословие о своей хозяйке и лень.

Это послужило хорошим уроком остальным, и все слуги поняли, что я далеко не такая мягкая, как могло показаться со стороны. Особенно испугались горничные. Я даже заметила, что они перестали шушукаться по углам, и едва увидев меня, сразу же изображали бурную деятельность. Манон объяснила мне, что служить в богатом доме, как у графа де Бриена очень престижно, да и вообще сейчас в Париже трудно найти работу горничных или слуг.

После обеда, пройдясь по всему дому из двадцати комнат, восемь из которых были спальни на втором этаже и познакомившись со всеми слугами, я поняла, что граф живет на широкую ногу. Штат прислуги составлял почти две дюжины человек. Однако мне де Бриен не оставил ни су. Это огорчало, но расстраиваться я не собиралась. У меня была крыша над головой, довольно шикарная еда шесть раз в сутки и свобода. Относительная конечно, но все же я могла позволить себе прогуляться по городу.

Что я и непременно решила осуществить уже на следующий день.

А в тот первый вечер в особняке, я ужинала одна в большой столовой. Мне прислуживал все тот же рыжий лакей Тибо, который утром приносил мне кашу.

Поданный луковый суп не произвел на меня никакого впечатления, мало того он был противным. Да я много слышала об этом известном французском блюде, но плавающий вареный лук с разбухшим белым мякишем в курином бульоне меня не впечатлил, потому что более ничего в супе не было.

Попробовав две ложки супа, я велела принести горячее, оно оказалось вполне съедобным. Кролик в белом вине и тушеные овощи. Однако на будущее я решила обезопасить себя от невкусных блюд, потому после ужина наведалась на кухню. Поблагодарила кухарку и попросила ее:

— Мадам По, на будущее прошу вас согласовывать меню со мной.

— Слушаюсь, госпожа. Хотите сделать это прямо сейчас?

— Почему бы и нет?

Я согласовала блюда на ближайшие три дня на все трапезы, и довольная отправилась в свою спальню. Пока все складывалось хорошо, не считая того, что я совсем не знала, чем убить время. Если честно даже не думала, что безделье так утомительно.

Решила почитать и нашла в небольшой библиотеке графа томик романа Гюго. С ним и провела весь оставшийся вечер. Возможно завтра мне удастся провести время на прогулке, а потом проверить, как исполняли свои обязанности слуги? Я не хотела быть навязчивой придирчивой госпожой, но возможно могла бы помочь и облегчить в чем-то их труд.

А вообще я жаждала найти в этом мире какое-то занятие, которые бы допускалось делать дворянкам. Кроме прогулок, вышивания и чтения. Может быть я могла сама шить себе платья? Я бы точно с этим справилась. Этим самым бы сэкономила деньги мужа. Но для шитья необходимы ткани, нити, кружева, а на что это все купить непонятно.

На следующий день, гулять я не пошла. На улице зарядил сильный ливень, и я опять тоскливо просидела дома с книгой в руках, зато наняла себе на службу новую горничную, которую представил мне Леопольд в числе трех пришедших кандидаток. Взяла девушку из деревеньки, против который был настроен мажордом, но которая показалась мне наиболее вежливой и порядочной.

Зоэ была очень молоденькой, лет шестнадцати, не более, но по ее глазам я видела, что девушка очень хочет работать у меня, к тому же она обещала обучиться всему что требовалось знать горничной богатой дамы.

Предполагая возможные козни со стороны других горничных и служанок, которых я изначально отказалась брать себе в камеристки, я уведомила Леопольда, что травить Зоэ не позволю. И если только узнаю, что если кто-то не помогает ей или не показывает ей, как верно выполнять обязанности, то немедля того выгоню вон.

В тот день так же промучившись бездельем, после ужина я уставшая пришла к себе в спальню. Оказывается безделье еще более утомляло, нежели тяжелая работа. Это было для меня открытием. Ведь в прошлой жизни у меня было мало свободного времени.

В своей спальне я застала няню Манон, которая сегодня куда-то уезжала по своим личным делам. Едва я вошла, Манон ласково улыбнулась мне, глядя на меня как-то таинственно. Тут же подошла ко мне и, поцеловав в щеку, протянула мне некое письмо и небольшую коробочку.

— Что это, няня?

— Это письмо и вещицу твой батюшка велел отдать тебе. Сегодня я ездила за ними к моей сводной сестрице в Сен-Клу. Там я хранила это добро, чтобы твоя мачеха не отобрала. Перед своей смертью барон Савиньи взял с меня слово, что я отдам тебе их в день твоего совершеннолетия в двадцать лет или в день твоей свадьбы. Думаю, теперь самое время.

Глава 18

Я осторожно взяла вещицы из рук няни, и присела на кровать. С каким-то благоговением открыла письмо, чувствуя, что это очень ценные вещи для сиротки Сесиль. Как я понимала разговорный французский, так я без проблем прочитала и строки письма. В нем мой батюшка Шарль Савиньи, благословлял меня и желал мне счастья. И в дар оставлял мне кулон матушки.

Раскрыв деревянную резную коробочку, я увидела на красном бархате небольшую золотую вещицу: Ромбовидный плоский кулон, очень странной формы и необычный. Он состоял из золотых лоз винограда, диковинно переплетающихся с пустотами внутри. А еще кулон был испещрен некими символами и насечками, которые едва можно было разглядеть на поверхности.

— Какой необычный кулон, няня.

— И не говори, деточка. Твой отец привез его в дар твоей матери из Индии, где служил когда-то давно. Твоя матушка очень любила эту вещицу.

Отчего-то я растрогалась. Хотя я никогда не видала ни Шарля Савиньи, ни матушку Сесиль. Но от этих вещиц исходила такая светлая добрая энергетика, что мое сердце наполнилось любовью. Мои родители