Любовь на поражение - Анна Олеговна Ковалева

Он явно добивался того, чтобы я съехала из особняка. Господи, хорошо хоть ужа притащил, а не гадюку настоящую.

Нет, оставаться тут и дальше мне решительно нельзя.

Все эти выводы я выдала Лилии Александровне, но она всё равно до последнего не хотела меня отпускать.

Обещала мне, что Дима и пикнуть в мою сторону больше не посмеет и не обидит, но я все равно стояла на своем.

В итоге сошлись на том, что Лилия Александровна делает ремонт, полностью облагораживает жилье, а я потом переезжаю.

Ну и под присмотром буду хотя бы первый год.

Лето пролетело быстро, и я всё же поступила, хоть и на платное отделение. Было до жути обидно, но что поделать.

За лето как раз квартиру отремонтировали, и в середине сентября я наконец-то вернулась в свое жилье.

Было немного грустно, ведь там не осталось ничего от папы и мамы. Ну, кроме памятных вещей и альбомов, конечно.

Но все же это мой дом. Родительский очаг. И частичка моей души всегда будет гореть в нем.

Все лето мы с Димой почти не виделись. Он торчал то у себя на квартире, то еще непонятно где.

А в сентябре его внезапно принесло ко мне в квартиру…

Глава 13 Воспоминания. Часть 3

В тот день мы с родителями Димы, Верой и Олегом устраивали импровизированное новоселье.

Приготовить мне, естественно, ничего не дали. Всю еду привезли из ресторана.

Мы хорошо посидели в моей небольшой гостиной, поболтали, посмеялись. О Диме не говорили, с ним и так всё было понятно.

Но стоило только Орловым уйти, как в дверь позвонили. И на этот раз на пороге стоял Димка.

В черных джинсах, футболке и кожанке. И с издевательской ухмылочкой на красивом лице.

— Ты? — в полном шоке вытаращилась на него.

— А ты кого ждала? — усмехнулся. — Своего ночного любовника?

Серо-голубые глаза горели такой лютой ненавистью, что мне стало не по себе.

— Ты что несешь? И вообще…

Ну да. Кто бы мне договорить дал? Толкнув меня плечом в своей привычной манере, Орлов заперся в квартиру и протопал в гостиную.

Грязными ботинками по коврам и паркету прошелся. Придурок!

Быстро осмотрелся, а потом повернулся и язвительно заметил:

— А я смотрю, ты хорошо устроилась, Викуся. И за учебу тебе моя мать башляет, и ремонт тебе отгрохала в хате, и на жизнь тоже ты с нее тащишь. Совести совсем нет, да? А такую правильную из себя строила.

— Твоя мама — потрясающая женщина. И она решила мне помочь по доброй воле. Я не заставляла ее давать мне деньги. И даже не просила об этом. — огрызнулась я в ответ на обидные слова.

Я не понимала, зачем он пришел. Ведь я уехала из его дома. Вернулась к себе. Димка же счастлив должен быть.

А он приехал и наезжает. Да еще и за деньги предъявляет. Которые я и правда не просила.

Лилия Александровна всё давала мне сама, по собственному желанию и от чистого сердца.

Мы долго с ней говорили на тему моей учебы. Я заикнулась было насчет работы в ресторане на полдня, но Лилия была категорически против.

— Успеешь еще наработаться. Твоя задача — хорошо учиться, а не еле живой сидеть на парах и перебиваться трояками. Ты не потянешь такую нагрузку.

Мне было стыдно, признаю. Ведь другие и учатся, и работают как-то.

Но после тяжелого первого года я поняла, что и правда не потянула бы совмещение. И раз не могла работать, решила набрать себе несколько дополнительных курсов. Чтобы больше полезного узнать.

Но Диме, кажется, никогда не понять, что такое настоящее благородство души.

Рожденный ползать летать не может.

А по сравнению со своей матерью Димка просто жалкий червяк.

— Словами не просила, да, — ехидно заметил он. — Зато глазками похлопала, овечкой невинной прикинулась. Вот деньги с небес и упали. Не надоело еще быть нахлебницей? Или это твоя цель по жизни? У кого-то вечно быть на подсосе? Или рассчитываешь, что мать с отцом тебе что-то в завещании оставят? Так не обольщайся. Ты не член нашей семьи, поняла? И никогда им не будешь. Ты просто кошка приблудная, которую мои чересчур сердобольные маманя с папаней пригрели из жалости.

На этом моменте моя душа не выдержала.

Сама не поняла, откуда во мне взялось столько силы и ярости. Я фурией подскочила к Орлову и залепила ему смачную пощечину.

А потом еще несколько раз толкнула в грудь, заставив отступить к стене.

Дима даже не сопротивлялся. Видимо, очень уж был ошарашен моими нападками. А я взбесилась, потому что своими словами он самое больное задел.

— Дима, ты себя со стороны слышишь? Какое, к чертям, завещание? Как у тебя язык такое повернулся сказать? Я год назад родителей похоронила и рада бы их вернуть, да не могу. А ты что? Хочешь поменяться со мной местами и стать сиротой?

— Больная, что ли? Я такого не говорил.

— Тогда какого черта ты вопишь о завещании? Не кликай беду, не надо. Она и без спроса приходит. Ты, придурок, хоть на минуту представь, что твоих родителей больше нет. Попытайся подумать тем, что у тебя вместо мозга, и почувствовать тем куском льда, что вместо сердца. Больно тебе будет, больно, сволочь? Отвечай!

— Да угомонись ты, ненормальная! Кошка бешеная…

Клянусь, я бы лицо ему в кровь расцарапала, даром что ногти коротко подпилены были. Но этого подонка бы постаралась хорошенько разукрасить.

Только он мне шанса не дал. Скрутил и прижал к себе. И взглядом своим серебристым прямо в душу уставился.

На мгновение мы оба застыли, шумно дыша и испепеляя друг друга глазами. И на какой-то короткий миг мне почудился в его глазах огонек понимания.

Показалось, что Димка не безнадежен. Что он понимает, что ведет себя отвратительно и сожалеет о сказанных словах.

Но нет, мне действительно показалось. Потому что вместо извинений на меня снова полился поток грязи.

— К черту завещание. Проехали. Но свои аппетиты всё же поумерь, крошка. И прекрати уже тянуть деньги из моей матери. Иди вон папика ищи себе, пока время позволяет. Они любят юные упругие тела. Лет десять пососешь хорошенько — на всю жизнь хватит.

— Да