Жена в награду - Мила Дрим

Элизабет качнула головой и подчинилась.

Они миновали коридор, завернули к лестнице и стали спускаться все ниже. Гораздо ниже первого этажа.

Холод и сырость пробирались под полы халата, кусали за ноги, пробуждая страх.

Впереди показалась кованная дверь.

Страж, имевший вид палача — такой же огромный и безмолвный, открыл её, и Элизабет, в сопровождении воинов, завернула внутрь.

Темный коридор, представший её взгляду, дышал страданиями, болью и отчаянием.

Страх, который Элизабет еще могла контролировать, начал медленно ползти к её душе. Тело, отзываясь на это гадкое чувство, стало пробирать дрожь.

Вскоре дрожь достигла такой силы, что у Элизабет застучали зубы.

Лязгнул замок железной двери. Она, издав звук, похожий на стон умирающего, открылась.

Элизабет, мысленно зашептав молитву, сжала пальцы в кулак и шагнула внутрь.

— Вы? — слетело с её губ.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

— Дорогая Элизабет, у нас мало времени... Поэтому прошу вас — слушайте меня внимательно, — беспокойно поглядывая на дверь, произнес Эдрик Стреона.

— Почему вы здесь? — Элизабет, не в силах сдвинуться с места, большими глазами глядела на его.

Наверное, это было нехорошо, но она невольно обнаружила сходство лица Стреоны с мордой крысы.

— Чтобы помочь вам, — с жаром выдохнул Эдрик.

— Помочь? — Элизабет так сильно нахмурилась, что у неё заныл лоб. — Я даже не знаю по какой причине меня привели сюда, а вы собрались помочь. Выходит, вы знаете почему я здесь?

— Знаю, моя дорогая Элизабет. Вашего отца обвиняют в предательстве, а так как вы — его дочь — эта тень упала и на вас.

У Элизабет потемнело перед глазами от услышанного.

Чтобы не упасть, она прислонилась к стене.

Холодная и шершавая, стена делала её нежному телу больно, но сил, чтобы отодвинуться от неё, у Элизабет не было.

— Я так и знал, что эта новость добьет вас, Элизабет. Но это — всего лишь весть, а когда начнется допрос, даже мне становится дурно от того, что ожидает вас.

— И что же меня ожидает? — не узнавая свой голос, пробормотала Элизабет.

— Пытки.

Это слово, как звон, забилось в голове девушки.

Пытки...

Она слышала о них, но лишь совсем немного.

Отец оберегал её от всякой информации, связанной с ними. Но все равно — людская молва, не могла пройти мимо Элизабет.

На постоялом дворе, на рынке, среди простого люда — до её слуха доносились страшные рассказы, которым, впрочем, она не придавала особого значения.

До сегодняшнего дня.

— А мой отец... Где он? — Элизабет устремила на Эдрика горящий болью взгляд.

— Он уже допрашивается... — Стреона сглотнул. — С ночи.

— Господи... — Элизабет сомкнула дрожащие веки.

Воображение живо нарисовало ей, как должно быть, измучен был её отец.

Что, если он не выдержит пыток и умрет?

По её щеками побежали слезы.

— Не плачьте, Элизабет, умоляю вас, — Эдрик незаметно приблизился к ней, и теперь она оказалась зажатой между ним и стеной.

— Как я говорил вам прежде — я здесь, чтобы помочь вам, — жадно разглядывая её белое лицо и разметавшиеся по плечам волосы, добавил Стреона.

Элизабет, перестав плакать, пристально посмотрела на него.

— И в чем же будет заключаться ваша помощь? — отбросив внутреннюю неприязнь по отношению к этому человеку, прошептала она.

Сейчас, гораздо важнее, было спасение отца и её самой.

— Я могу поспособствовать вашему освобождению. Я поговорю с королем. В некоторых вещах он доверяет мне, и думаю, если вы согласитесь, уже сегодня вас выпустят.

— А как же мой отец?

— Я очень постараюсь, Элизабет, но скажу как есть — дело очень сложное, все обвинения против вашего отца — на лицо. Будет большим везением, если его не казнят.

— Мой отец не виновен! — содрогаясь всем телом, выдохнула Элизабет.

— Эти стены слышали такие слова много раз, — с сожалением в голосе протянул Эдрик, — увы, но одних слов мало. Решайте — нужна ли вам моя помощь, и если да, то я прямиком пойду к королю и буду добиваться аудиенции у него. Так что вы скажите?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— И что же вы попросите взамен? — перестав моргать, сдавленно произнесла Элизабет.

— О, Элизабет, — Эдрик улыбнулся, и от этой улыбки девушку затошнило, — всего лишь малость. Взамен на вашу свободу, вы согласитесь стать моей.

Желудок Элизабет противно заныл от услышанного.

— Вашей? — превозмогая удушающее отвращение, переспросила она. — Но насколько я помню, вы все еще женаты, Эдрик.

— Это так, но ничто не помешает тебе, Элизабет, стать моей любовницей. Я поселю тебя в отдельном доме, у тебя будут слуги, наряды, лошади, украшения, и я буду навещать тебя, как можно чаще... — Стреона наклонился к ней так близко, что его дыхание стало душить её.

Его рука впилась девушке в бок, Эдрик сладострастно застонал и начал вдавливаться в её тело.

Ужас охватил Элизабет, ей стало так страшно, что перед глазами все почернело, и тело, охваченное слабостью, совсем не слушалось её.

Она не то что не могла сделать шаг, даже пошевелить пальцем — и этого не удавалось.

В тот самый момент, когда Элизабет подумала, что не спасется, странная решимость — будто спустившаяся откуда-то свыше, встряхнула её.

Что есть силы, Элизабет оттолкнула Стреону, тот, не ожидавший такого отпора, оступился и свалился на зад.

Глядя на него сверху вниз, Элизабет выкрикнула:

— У меня не будет самого главного — моей чести! Убирайтесь отсюда!

Увы, триумф Элизабет длился недолго.

Словно ужаленный, Эдрик подскочил, а затем — вцепился в её плечо с такой силой, что Элизабет почувствовала, что вот-вот потеряет сознание от пронзительной боли.

— Скоро, — как змея, зашипел Стреона, и дыхание его пахло мерзостью, — сюда придут, чтобы пытать тебя, и я буду смотреть и наслаждаться зрелищем. Тебе будет гораздо больнее, чем сейчас. Ты сама выбрала свой путь, отказавшись от моей помощи. Так мучайся же, женщина.

Он, наконец, отпустил её и решительно вышел наружу.

Но боль, по-прежнему, напоминая о случившемся, разламывала девичье плечо, а нахлынувшее отчаяние — подкрадывалось к ней, чтобы добить.

Элизабет закрыла глаза.

Теперь слезы беззвучно бежали по её холодному лицу.

Сколько она так простояла — Элизабет не знала.

Слезы все падали и падали, грудь разрывало от страха, а плечо, напоминая о недавней травме, противно ныло.

Казалось, прошла целая вечность прежде чем она услышала шаги в коридоре — хотя на самом деле времени ушло не так много.

Услышав шаги, Элизабет задрожала.

Она понимала, что впереди её